Герцогиня-дурнушка

Затем собрание заслушало представителя комитета, который рассматривал петицию мистера Пинклер-Рейберна. Он доложил, что двадцать опытных сыщиков с Боу-стрит были разосланы в разные части земного шара, поскольку от молодого лорда в течение нескольких лет не поступало никаких известий. А единственные сведения, которые удалось раздобыть, были сомнительного характера.

Когда все необходимое в таких случаях было сказано, лорд-канцлер снова заговорил, держа в правой руке символ своей власти:

– Мы, конечно, понимаем и высоко ценим чувства мистера Пинклер-Рейберна, потому что этот джентльмен, как бывает всегда, принимает тяжкую ношу английского герцога с глубоким сожалением и печалью, безмерно скорбя о своем предшественнике.

При этих словах громкие смешки раздались в разных частях зала. Но лорд-канцлер, проигнорировав это проявление невоспитанности, продолжал:

– Вся мощь и сила Англии не может остановить ход времени, как не может остановиться движение приливов и отливов или же вращение планет.

Шляпку графини Манденберри украшали высокие страусовые перья, вьющиеся позади нее и постоянно задевающие лицо леди Берри Сент-Эдмунд. Гизмонд с удивлением прищурился. Неужели этот металлический блеск – ножницы в руке леди Берри Сент-Эдмунд?

Лорд-кацлер еще что-то говорил, но его уже почти никто не слушал, так как в этот момент произошло нечто невероятное – событие, о котором Гизмонд не переставал рассказывать до конца своих дней.

Все началось с шума и суеты в задней части зала, где стояли гвардейцы охраны – на случай если какой-либо запоздавший пэр будет настойчиво требовать, чтобы его впустили (как ни прискорбно, такое случалось).

Но пришедший определенно не был пэром. Шагавший по проходу мужчина был в простом черном сюртуке, в черных бриджах и без парика; и он, без сомнения, являлся здесь чужаком, нарушителем.

Лорд-канцлер прервал свою речь на словах о том, как «небеса принимают покойного в свои объятия». Гизмонд же поднялся и шагнул вперед, так как должен был выдворить вторгшегося в зал чужака. Однако он был не создан для физических усилий, поэтому, подняв руку, выразительно посмотрел на гвардейцев в конце зала. Но те стояли, опустив глаза, а ведь гвардейцы были хорошо обучены и знали, что обязаны предпринять в подобной ситуации. Однако же…

Гизмонд почувствовал, что бледнеет. Неужели кто-то из журналистской братии каким-то образом осмелился пробраться мимо стражей охраны и проникнуть в зал? Расправив плечи, сэр Генри приготовился действовать.

А нарушитель, уже находившийся в головной части зала, одним широким шагом поднялся на возвышение. Он был невероятно огромным и мощным, но все равно сэр Генри Гизмонд знал, что настал решающий момент в его жизни.