Дурной ген

Идя мимо старого, при уемистого и обветшалого здания бюро на углу 30-й улицы, она думала о разговоре. который только что состоялся у нее с Дэвидом Голдбергом. Арья мало что узнала из него, но новая информация, которую все-таки удалось получить, подтверждала ее интуитивную догадку: неизвестного отца непременно нужно найти и выяснить, какое отношение он имеет к фатальной дозе нелегальных веществ. Лишь сегодня днем она чуть не рассмеялась над цветистой одой доктора Монтгомери о том, что судебная патологоанатомия «дает мертвым возможность рассказать свою историю». Слащавая чушь? Однако теперь Арье приходилось признать, что Кера Якобсен, похоже, на каком-то уровне общается с ней через свою мать, сказавшую, что дочь в последнее время сникла, и соседку, доложившую о поздних гостях, приходивших раз или два в неделю. Из этого следовало, что сексуальные отношения были тайными: видимо, один их участник или оба не хотели, чтобы кто-то узнал о романе. Такое положение вещей казалось несколько подозрительным само по себе и означало, что потенциальное появление малыша не радовало кого-то из родителей, а то и обоих. Исходя из опыта Арьи, в восторг не пришел таинственный отец, что привело к трагическому исходу.

Прямо за зданием бюро начинались корпуса медицинского центра Нью-Йоркского университета. Машины задним ходом пытались въехать на крытую автостоянку. Продолжая свой путь к северу, Арье пришлось протискиваться между вереницей автомобилей, прежде чем попасть в здание, где размещалась кафедра патологической анатомии. Раньше она не бывала в кабинете доктора Хендерсона, но все же знала, где его искать, потому что он располагался как раз напротив кабинета руководителя интернатуры патанатомии, куда ее так часто вызывали на ковер.

Как только Арья вышла из лифта, стало очевидно, что на кафедре уже практически никого нет. Единственными живыми людьми тут были двое уборщиков, которые деловито пылесосили ковровое покрытие и совершенно проигнорировали ее, когда она прошла мимо. Угловой кабинет доктора Хендерсона располагался в дальнем конце коридора. Дверь в приемную оказалась открыта. Арья вошла, не потрудившись как-то предупредить о себе. Правила этикета, подхалимаж перед вышестоящими — все это было не по ней. Благодаря модным розовым кожаным кроссовкам с пружинящей подошвой она двигалась совершенно бесшумно.

Остановившись в дверях, разделяющих приемную и непосредственно кабинет, и понимая, что ее не видят, Арья на некоторое время задержалась, чтобы окинуть взглядом интерьер кабинета. Тот не вызвал у нее теплых чувств, потому что напомнил кабинет отца в их особняке в Гринвиче, штат Коннектикут, с видом на пролив Лонг-Айленд.