Дурной ген

Было почти семь вечера, и до заката еще оставалось около часа. Хотя на Арье были только хлопчатобумажная блузка, любимые джинсы и короткий медицинский халат, она ничуточки не мерзла, понимая, впрочем, что все изменится, когда сядет солнце. Небо над головой потрясало чистотой, по нему плыли всего лишь несколько пушистых облачков. Верхние части высотных домов справа купались в золотом сиянии вечерних солнечных лучей.

Выйдя из многоэтажки бюро, Арья сразу позвонила доктору Хендерсону, как тот и просил в своем сообщении. Набирая номер, она почувствовала, как пульс слегка участился. Когда с тобой выходит на связь высокое начальство, тем более в нерабочие часы, добра обычно не жди. Беспокойства добавляло и то, что Арья никогда не контактировала напрямую с главой кафедры патанатомии, хоть у нее и было множество серьезных стычек с главой интернатуры, доктором Геральдом Зубиным. Ей было прекрасно известно, что за командного игрока ее не держат, и, соответственно, с первого дня в программе интернов она балансировала на лезвии ножа. С самого начала Арья противостояла системе, отказываясь выполнять нелепые задания Давали их главным образом мужчины. уверяя, что такие задания были всегда. Арья же доказывала, что правила должны иметь смысл. Еще сильнее подрывал устои ее принцип делать как можно меньше неквалифицированной работы, особенно на первом году обучения, когда находящимся на нижних ярусах тотемного столба новичкам пытаются навязать бессмысленные обязанности, попахивающие дедовщиной. Однако, несмотря на все сложности, она удержалась и должна была меньше чем через месяц перейти на последний курс интернатуры, если, конечно, глава кафедры не ищет ее, чтобы попытаться навязать нечто иное. Однако Арья все равно не сомневалась, что сейчас справится почти с чем угодно. Не зря же она доказала, что умнее большинства всех этих авторитетных мужчин, засевших в бюро.

Но, хоть она и волновалась немного, тревога быстро испарилась, когда глава кафедры снял трубку: он с самого начала говорил любезным тоном, и беседа вышла вовсе не опасной. Вместо того чтобы гневаться, что она нарушила какое-нибудь древнее бессмысленное правило или традиции академической медицины, к примеру, не отнеслась всерьез к стажировке по судебной экспертизе, он был на диво вежлив и даже позволил себе небольшую светскую беседу о погоде, прежде чем перейти к сути дела.

— Мне бы очень хотелось поговорить с вами, лучше всего прямо сейчас, если вы свободны, — сказал завкафедрой.

Желание встретиться немедленно показалось несколько зловещим, но высказано было вовсе не обвиняющим тоном, поэтому Арья, говоря по правде, скорее заинтересовалась, чем встревожилась.