Дурман для зверя

— Добрый день, отец, — поздоровался с ним, развернувшимся с недовольным видом, когда наткнулся на запертую дверь.

— У меня для тебя срочное дело, Захар! — заявил он.

— Я уезжаю, отец. Но по любым рабочим вопросам ты теперь можешь обратиться к Родиону.

— Да с какой стати я должен обращаться к этому… — вспыхнул он, но, зыркнув на мою личную помощницу, осекся. — Это дело личного характера, и я настаиваю, чтобы ты занялся им сам. Я требую этого как совладелец этого охранного предприятия и твой…

— Стоп! Давай я внесу ясность: если это дело личного характера, то я не намерен привлекать для него никого из наших сотрудников и тебе не позволю. А сам смогу заняться этим не скоро. Через неделю, а может, и больше.

— Немедленно!

— Кто-то умирает? Подвергается опасности или насилию?

— Нет.

— Тогда повторюсь: обратись к Родиону.

— Да как ты смеешь! Благодаря кому ты все имеешь?

— Если ты всерьез намерен это обсудить, то мы это обязательно сделаем. Через недельку.

— Я не стану обращаться за помощью к этому уб…

— Прекрасному молодому человеку, которого никто не станет при мне оскорблять из-за чьих-то там старых ошибок и амбиций, — отчеканил я и направился к выходу.

— Не смей вот так просто поворачиваться ко мне спиной! Не забывайся! Неблагодарный щенок!

Ага, такой я и есть. Ты поворачивался ко мне спиной столько раз, игнорируя при любой возможности, что не грех и самому попробовать этого угощения. Если тебе действительно что-то нужно, отец, то усмиришь гордыню и обратишься к человеку, которого так-то до последнего времени сыном считал. Всем нам, метаморфам, полезно хоть иногда сожрать таблетку от чрезмерной заносчивости. А мне некогда, я к своей панацее от этого недуга спешу.

* * *Три недели спустя

— Людмила сказала, ты сейчас свободен. — Аяна приоткрыла дверь, а у меня на душе сразу стало солнечно, несмотря на дрянную погоду за окном.

— Для тебя я всегда свободен, кукленочек мой, — вскочил я из-за стола и пошел ей навстречу, распахнув объятия. Ну что может быть кайфовей, чем потискать перед обедом любимую женщину? Впрочем, это кайф в любое время суток. — Ты ко мне надолго?

— Это как пойдет, — Аяна улыбнулась только чуть-чуть, и мое внутреннее солнце померкло, вызывая желание навалять… неважно кому.

Она стала вот такой задумчиво-грустной после поездки домой. При ее разговоре с матерью я не присутствовал, был занят чуток, выведя за сарай на приватную беседу вякнувшего приветственную гадость Марата Батоева. Сходу решил, так сказать, перейти к близкому знакомству. После него он вряд ли когда-нибудь осмелится не то что руку на жену поднять — косо глянуть на нее. Морду я ему не попортил, а вот технично обоссаться, визжа от боли, как последняя сучка, заставил.