Дурман для зверя

— В смысле?"

"— Я же не ангел господень, Аяна. Оставь мне крохотное пространство для маневра. Если я вдруг сорвусь на деспотизм, ты с первого раза сделаешь мне выговор.

— С первого раза? Это подразумевает и еще?

— Я реально смотрю на себя и свои не лучшие стороны. Так что тебе стоит дать мне хотя бы три попытки оправдаться.

— А не сто три? — фыркнула она и впервые улыбнулась. Да-а-а! Посмотри на меня, детка! Легкое движение твоих губ превращает меня в фонтан восторга!

— Нет, я дурею от тебя, Аяна, а не тупица от природы, и я легкообучаем. — У меня в уголках глаз и рта закололо в ответной улыбке. — Еще какие-то условия?

— А да… точно, — посерьезнела она. — Я не буду рожать тебе никаких этих идеальных потомков. В смысле, не в ближайшее время. Мне всего двадцать, я хочу учиться, путешествовать. Короче, никакого улучшения вашей оборотнячей демографии еще несколько лет. Будем предохраняться. Ну и почему ты снова лыбишься?

Потому что я хочу тебя до умопомрачения, и упоминание предохранения для моего озабоченного сознания сейчас равно обещанию секса. Жаркого, мокрого, порочно-сладкого, до полного изнеможения.

— И на это согласен.

— Тогда… собственно, все. Можем расходиться, — неуверенно пожала плечами Аяна и прикусила нижнюю губу.

Никакого расходиться. Куда ты, туда и я.

— Договор скрепить надо бы, — мягко сказал я, осторожно делая шаг к ней. Ох, нарываюсь, но была не была.

Внутри все обмерло от страха, что буду послан, обвинен в нарушении только что провозглашенного и наказан, но неожиданно Аяна вскинула голову, глазищи сверкнули азартом.

— Надо! — произнесла она так, будто сделала мне мгновенную инъекцию озверина прямо в пах, шагнула навстречу и, обхватив за шею, приподнялась на цыпочки. — Будем считать этот договор вступившим в силу сразу после завершения этого поцелуя.

— Согласен! — прорычал я уже в ее губы и через секунду вжал спиной в ближайшую стену.

Мы целовались неистово, ошалело, неловко царапая зубами, хватая воздух лишь урывками, только бы не размыкать полностью губ, пока наши руки суматошно шарили по телам друг друга, ища идеального доступа к вожделенному. Аяна рванула мой ремень, и, судя скрежету, пряжке конец. А я только теперь понял, что на ней платье, возблагодарил за это высшие силы и беспардонно расправился с ее бельем. Помедлил, наслаждаясь ощущением горячей влаги на моих пальцах, за что тут же схлопотал укус за нижнюю губу и нетерпеливое ворчание. Обхватил ягодицы моей кукляхи, приподнимая, углубил поцелуй до предела, вжав ее затылком в стену, и ворвался. Вторгался в нее, принимая в себя ее стоны и всхлипы, щедро платя своими ответными.