Боярышня Дуняша (СИ)

Чувствуя боль в ноге, она осторожно наступила на неё и, сообразив, что

не так уж больно, похромала к княжичу:

— Иван Иваныч, живой?

Он повернул голову к ней и посмотрев на неё шальными глазами, ответил:

— Ох и выпорют нас! — и тоже стал подниматься.

Дуня почувствовала соленую влагу во рту и сплюнула кровью. Подняла руку к губам, думая, что разбила их, но нащупала языком дырку на месте качающегося зуба, предвестника её

гениальных идей. Кровь во рту быстро набралась заново и пришлось вновь сплюнуть.

Княжич задумчиво понаблюдал за ней, пожевал губами и тоже сплюнул красным.

— Кажется, зуб выбил! — сообщил он и растянув губы, показал дырку.

— Молочный? — зачем-то деловито уточнила Дуня.

— Ага.

— Я тоже, — и улыбнулась. Княжич посмотрел и тоже улыбнулся: — У тебя двух зубов не"

"хватает, — сообщил он, и Дуня срочно стала проверять языком. И точно, оба верхних передних

молочных вылетели при ударе, а она так наелась снега, что даже не заметила. На всякий случай

нагнала слюны и ещё раз всё сплюнула, надеясь на то, что промоет собственной кровью дырки

от попавших извне микробов.

Тут к княжичу подбежали холопы и стали его ощупывать, но Иван Иваныч только

недовольно отбивался, а потом сердито рыкнул на них, отгоняя и почти беззвучно повторил

подружке:

— Выпорют.

Она как раз увидела лицо приближающегося княжьего дядьки. Он уже не бежал, а еле шёл и

был ужасно бледен, но в глазах его разгорался дух возмездия! Дуня сразу поняла, что её

будущее висит на волоске. План по спасению созрел мгновенно. Дуня подмигнула княжичу и

громко застонала, театрально раскинув руки, словно бы взывая к небу:

— У-у-умира-а-а-ю-ю!

Мальчишка недоуменно хлопнул глазами, но тут он увидел приближающегося дядьку и его

вид был нехорош, совсем нехорош. По спине княжича побежали мурашки, предчувствуя

наказание и ему захотелось «умирать» вместе с Дунькой. Уж больно жалостливо у неё

получилась это делать.

Иван Иваныч вцепился в едва держащуюся на ногах Доронину и тоже что-то простонал. Все

вокруг замерли, а шатающиеся княжич с дьяковой внучкой в обнимку начали подниматься на

горку… всё быстрее и быстрее… под конец они лезли на четвереньках — и никто за ними не

мог угнаться!

Вместе с ожившими приятелями эта парочка ловко заскочила в сани и, не дожидаясь дядьки

с холопами, помчалась в Кремль.

На женской половине героическим страдальцам была оказана помощь и ласка. Их

переживания щедро сдобрили вкусностями, хотя и пожурили, чтобы больше так не рисковали.

Ругать детей княгиня не стала, видя их раскаяние и испуг, а после и перед Никифором Палкой

заступилась за них.

— Дунька, — незаметно толкнул её княжич в бок, — растолкуй, что такое «пружинить».