Другая Вера

По совету знакомой Лара ездила по Подмосковью, перед глазами мелькали станции: Удельная, Томилино, Малаховка, Ильинская, Кратово, Перловка, Валентиновка. Она искала работу с жильем, понимая, что в городе, на предприятии, долго не выдержит. Стучала во все калитки, мечтала наняться прислугой или нянечкой для ребенка. Да и дочке ее, с тяжелым рахитом, с угрозой туберкулеза, которого после войны было полно, требовались свежий воздух и нормальное питание. Спала в поезде, между станциями, вечерами падала с ног.

Однажды – а этот день она запомнила навсегда – Лара присела на лавочку на платформе в ожидании поезда. Присела – и, конечно, уснула. Проснулась оттого, что кто-то треплет ее по плечу.

Рядом сидела немолодая, красивая, полная женщина в ярком цветастом шелковом платье, с густо накрашенными губами.

– Выспались? – спросила она. – Три поезда пропустили. А будить я вас не решилась. Вижу, смертельно устали."

"Лара молча кивнула и посмотрела на станционные часы – ого, половина восьмого. За дочку не волновалась, Инночка была под присмотром.

– Спасибо, что разбудили, – поблагодарила Лара. – А когда будет следующий?

Незнакомка пожала плечом и закурила папиросу.

– Не знаю. Я брата встречаю.

Не ее пышной и яркой красоте удивилась Лара. Не шелковому роскошному платью, не босоножкам на ремешках и каблучке – глянув на них, Лара горько вздохнула. Сама она ходила в опорках – тряпичных тапках на картонной подошве – и больше всего боялась дождей, зная, что все это расклеится и точно развалится. Больше всего она удивилась зубам случайной знакомой. Зубы у той были роскошными, ровными, белоснежными. Но главное – они были!

– Раиса, – представилась женщина.

Словом, разговорились. Лара рассказывала ей про себя, Раиса молча раскуривала одну за другой папиросы.

– Всем досталось, – в конце концов нарушила молчание она. – Я вот мужа потеряла и сына. Хорошо, брат остался! Живым вернулся. Хоть инвалидом, без ноги, а живым. Вот и коротаем мы с ним вдвоем. Женить все его хочу, а никак! Жена его с дочкой пропали на Украине, в начале июня сорок первого. Давка сам их отвез к родне, подкормиться: фрукты, парное молоко, речка под боком. А чем кончилось, сами понимаете. Никого не осталось, всех в яму.

Лара кивнула:

– Проклятая война.

– Да, всем досталось, – задумчиво проговорила Раиса. – Но мы, слава богу, живые! И значит, будем жить. Верно?

А поезда все не было. Наступил поздний вечер, стало зябко.

– А знаете что, – вдруг сказала Раиса, – пойдемте ко мне, к нам! Здесь недалеко, пять минут. Поужинаем, переночуете и поедете в свою Москву. Дочка же у вас на пятидневке ведь, верно?

Лара нерешительно посмотрела на нее.

– А завтра, – продолжила Раиса, – я, кажется, знаю, куда вас устроить. В детский санаторий нянечкой.