Друг сына

Дима ушел в ярости, он наверняка считает меня предательницей! И Матвея предателем!

Он же совершенно отмороженный у меня на тему принадлежности!

Собственник!

Мама – это только его!

Никогда маминым сынком не был, тот еще хулиган рос, но пожаловаться на отсутствие внимания и любви с его стороны я не могу.

У Димасика на все всегда было свое мнение, самостоятельность зашкаливала, но меня он слушал. И слышал. И вообще, у нас с ним на редкость доверительные отношения. Были.

Были!

– Мне надо его найти, – все же пытаюсь я прорваться через преграду Матвея, – надо объяснить…

– Не надо.

Матвей проявляет настойчивость, не выпускает меня из своих рук, гладит, успокаивает, нежно целует в висок. Его большие ладони все время скользят по спине и плечам, сжимают, мягко контролируя мои неконтролируемые порывы.

– Ну как не надо? – выхожу я из себя, – как не надо? Я должна объяснить…

– Успокойся, – Матвей отстраняется для того, чтоб заглянуть в глаза, поймать мой беспокойный, наверняка, безумный взгляд, поделиться своей уверенностью в том, что все решится, все будет хорошо, – я разберусь.

– Это – мой сын, – начинаю я, но Матвей настойчиво перебивает:

– В первую очередь, он – мужик. И мой друг. Я с ним разберусь по-мужски.

– Нет! Это я должна сделать! Ну как ты не понимаешь?"

"– Я все понимаю, малыш, – Матвей держит так легко, совершенно не замечая моих истерических попыток вырваться на волю, и говорит, спокойно и убедительно, – но здесь вопрос в первую очередь между нами. Мы разберемся. А ты посмотри пока что картинную галерею.

– Какую еще галерею? – я выбиваюсь все-таки из сил, ладони опадают вниз, скользят по широким плечам Матвея, – какая может быть сейчас галерея?

– Картинная, – повторяет Матвей, – ее отец собирает. Не помню, что за художники, но вроде там что-то ценное имеется. Ты разбираешься в живописи?

– А? В живописи? Нет…

– Ну вот и отлично. Иди посмотри.

Он берет меня за руку, словно маленькую девочку, выводит из комнаты.

Мы шагаем по широкому коридору, затем попадаем в полностью застекленный переход, уставленный с обеих сторон вазами с цветами.

– Здесь типа зимний сад, – гудит Матвей, пока ведет меня за собой, – а сам переход соединяет основной дом с крыльями. Крыльев два. Одно – полностью хозяйское, там отец с мачехой живут. Второе – наше с Лизкой. Это на тот случай, если мы вдруг приезжаем и останавливаемся тут. А основной дом как раз для приема гостей. С гостевыми спальнями, кабинетом и прочими приблудами.

– А галерея? – немного растерянно спрашиваю я, пораженная масштабом дома.