Друг моего отца

А за решётку с золочёными копьями нервно заглядывали то ли журналисты, то ли фанаты, спешно делая снимки ухоженного дворика (курдо… как же его, бля… курдонёра! во!), так как снимать там кроме пожелтевших деревьев, пожухлых цветов и моей спины больше было нечего.

Правда, стояли они тут не по мою душу, но я точно догадывался по чью.

– Да, Валер, стареем. И глаз не тот, и нюх не тот, – выслушивая уже сетования старого приятеля, пыхтел я в трубку, проигнорировав лифт, и шагал на шестой этаж по ступенькам. – Так сорок лет вроде не отмечают, так что я тихо сам с собою, никаких сабантуев… Нет бабу мне в подарок не надо, – провернув замок, толкнул я дверь. – С бабами я сам как-нибудь, – не останавливаясь на пороге, дошёл я до спальни и в качестве команды «Подъём!» шлёпнул по голой заднице ту, что до сих пор валялась в постели.

– Ай, холодная рука, Арман, – дёрнулась она.

– Девственницу? Омолаживаться? Реально помогает? – усмехнулся я на его неожиданное предложение. – Не, это ты у нас, Валера, любитель кокетливых созданий. А я в детдоме вырос, там они все больше отчаянные, зверьком, – зачем-то вспомнил я девчонку из парка, наверное, потому, что только что видел. – Но тогда да, было. Узкая щёлочка. Первая кровь, – я сбросил на пол одеяло, полностью обнажая девушку на кровати. И кивнул головой «на выход», когда она, лениво обернувшись, открыла один глаз. – Да ни говори, сейчас тяжко с этим, – поддакивал я. – Они же со школьной скамьи теперь трахаются. А проблемы с несовершеннолетними нахуй никому не нужны. Ага… Ну, давай, Валер! Спасибо!

– Пора своих детей заводить, а он всё о малолетках разговоры ведёт, – промычала гостья.

Отключив телефон (не хочу никого слышать, задолбали), я подтянул за ногу эту неожиданно не в меру разговорившуюся куклёнку к краю кровати.

– Слышь, пасть завали. Я час назад сказал: уёбывай. Какого хрена ты ещё валяешься?"

"– Арман, прости, – резко сев, испуганно глянула она на меня и принялась натягивать трусики.

– И кстати, Карина. Там твои сраные папарацци всю ночь висели как голуби на решётке. Весь въезд зассали и заплевали харчками, гадая, к кому же ты сюда приехала. А выбор тут, надо сказать, большой. От потомственных аристократов до политиков, бизнесменов и бандитов. Так что давай пошевеливайся и через чёрный ход.

– Вот суки, – опустила она ноги на пол. – Никуда от них не скроешься.

– Если разъезжать на лимузине, да ещё после сольного концерта, то чему удивляться, – швырнул я этой популярной певичке что-то из её шмоток, первое что подвернулось под руку. – Но, если ещё раз так припрёшься, будешь своими наманикюренными пальчиками лично фасад отмывать и асфальт ногтями отскребать. Давай, давай, в темпе! Не вынуждай меня вышвырнуть тебя в чём есть, – не на шутку разозлился я.