Друг моего отца

Но у меня за душой ни копейки. Мне даже в родной город вернуться не на что. Да и некуда. В бабушкиной квартире, которую я сдала перед отъездом, произошёл пожар. Жить в ней теперь нельзя.

Да что там билет на самолёт, у меня на чашку кофе в кафе, на билет в метро денег нет. Ни паспорта. Ни диплома. Она всё забрала. Вернее, документы я сама отдала в сейф, для сохранности. Тогда Татьяна Владимировна ещё была такой ласковой. А я из-за разницы во времени всё время недосыпала, соображала плохо. Часто плакала. Она и в клинику меня сразу потащила на полное обследование, и одела, и обула. А вот мой древний разбитый айфон (бабаня купила на поступление в институт), что тупил и давно не обновлялся, недавно сам сдох, окончательно похоронив всю мою прежнюю жизнь. Да у меня её и не осталось после переезда. Единственная подруга и та перестала писать, как увидела все эти шмотки, квартиру. Все выкинули из «друзей». Новый телефон мне, конечно, тоже купили, только было там теперь два номера в памяти. Могу позвонить мадам Воскресенской на мобильный или на домашний.

Вот только это и могу. Да хрустя осенней листвой, бесцельно бродить по парку и глотать слёзы. Дура, какая же я дура, что поверила в доброту женщины, что плевать на меня хотела всю жизнь.

– Эй, у тебя всё в порядке? – заставил меня остановиться мужской голос.

Глава 2. Арман

– Я к тебе обращаюсь, – тронул я девчонку за плечо. – Ты в порядке?

Но она только буркнула «да», сильнее натянула капюшон, глянула зло и отвернулась.

Ух, какой взгляд! Как разряд электрошокером получил. А у самой лицо заплаканное. Глаза опухшие. Нос «картошкой». Губы и те вывернуло от слёз как у Джоли. Видимо, давно ревёт.

Но нет, так нет. Я навязываться не собирался. Одета вроде неплохо, не похоже, чтобы прямо край-край. Значит, разберётся сама. Жизнь есть жизнь, всякое случается. А мне и без неё забот хватает.

Я снял кепку, сдёрнул тёмные очки, вытер пот висящим на шее полотенцем. Вернул всё назад. Включил музыку и побежал дальше.

Я и так сегодня поздно на пробежке. В свой день рождения хотел поваляться подольше. Но вместо обманчивого отдыха получил головную боль, ломоту в шее и дурное настроение.

– Чекаев, – ответил я на звонок, пробегая по мосту через канал. – И тебе, Валерий Иваныч, не хворать, – узнал я густой бас губернатора, хотя абонент не определился.

Принимал его поздравления вплоть до решётки парадного входа в дом. Покрутил захрустевшей шеей, пока открывал чиповый замок. Возраст, мать его.

Сверху с колонн, стыдливо прикрывшись каменными тряпками, меня провожали Атланты такими скорбными взглядами, словно взвалили на себя всю тяжесть мира, а не только портик.