Созданы друг для друга

– Поняла, – кивнула мудрая женщина."

"Дина совершенно четко осознавала, что передавать Сонечку в руки органов опеки и попечительства категорически нельзя – не вызволишь потом оттуда ребенка. Так же точно, как то, что она Сонечку никому не отдаст, даже ее бабушке. Никому.

И началась для Дины эпопея. Битва по всем фронтам.

Инга Валерьевна, получив известие о страшной смерти дочери, упала без сознания, и у нее случился инфаркт. А Дина, ринувшаяся бороться за справедливость, столкнулась с такой фигней, как «корпоративная этика и круговая порука» в милицейском исполнении. Жесть полная.

Стеной стояли менты – оказалось, что Виктор Дерюгин у нас героическая личность, прекрасный человек и хороший семьянин, с такой характеристикой только на пьедестал в виде образца для подражания. Для начала героического борца с криминалом на улицах освободили под подписку о невыезде до суда, потом пропали свидетельские показания из дела, и судебная экспертиза как-то вдруг показала, что Катерина в состоянии психической разбалансированности после родов носилась бешеной курицей по квартире и калечила сама себя, пока не убилась, множество раз налетев на твердые предметы. И дело начало разваливаться на глазах.

Дина кинулась сопротивляться: поговорила с родными-близкими, с друзьями и бывшими одноклассниками из числа тех, кто побогаче, пособирала со всего мира по копеечке и наняла адвоката – защищать интересы Инги Валерьевны. Во-вторых, воспользовавшись связями отца и мамы, дотянулась до телевидения, даже до Первого канала, где сняли репортажи о гибели Катерины и ментовском беспределе, постоянно обращалась к каким-то знакомым и незнакомым, имевшим влияние и вес, писала заявления в особый отдел милиции, требуя проверки деятельности следствия, – все бесполезно!

На предварительном слушании, когда рушились один за другим доказательства и слетали выдвигаемые обвинения в адрес Дерюгина, и свидетели отказывались от своих показаний, Виктор смотрел прямо на Дину и улыбался торжествующей, презрительной улыбочкой.

И уже нанятый ею адвокат с сожалением объяснил девушке:

– Дина, вы ничего не добьетесь, и никакая общественность вам не поможет, и даже самые крутые программы на Первом канале. Милиция не склонна сдавать своих на так называемых «семейных делах». Не коррупция же. Максимум, что он получит, года четыре, а то и вовсе закроют дело за недоказанностью. Убийство вашей подруги уже не доказать.

Она чувствовала такое опустошение и такую беспомощность перед творящейся несправедливостью, что начала задыхаться настоящими приступами, совсем как астматик. И тогда от накрывавшего с головой отчаяния Дина достала визитную карточку, что дал ей Ринков, позвонила и попросила помощи.