Драмы больше нет

Он, по привычке, давил на меня своим характером. Пытался показать, кто контролирует ситуацию.

Просьбу Альбины я выполнила. И на следующий день мы с Любовью Антоновной отправились гулять по городу, а заодно купить подарки близким и друзьям. Объехали несколько торговых центров, обошли огромное множество магазинов, посидели в кафе, ужасно устали, но время провели отлично. С Любовью Антоновной мне было легко общаться. Особенно когда рядом не было чужих глаз и ушей. Мы говорили обо всем, практически без обиняков, я могла ей признаться даже в том, в чем не могла признаться маме. Перед мамой почему-то становилось неловко, а вот Любовь Антоновна отлично знала своего старшего сына, и готова была выслушать и дать хороший совет. Правда, в данной ситуации давать советы, наверное, уже было бессмысленно. Я настойчиво придерживалась того, что с Ромой мы никаких отношений поддерживать в будущем не будем.

– Я не умею с ним общаться, – честно призналась я Любовь Антоновне. – Поэтому свожу наше общение к минимуму. Я понимаю, что, наверное, обижаю вас этими словами…

– Не обижаешь, – вздохнула она. – И Роме жаловаться грех, он сам в своей жизни навел бардак.

Я моргнула, раз, другой.

– Он что, вам жаловался? – Любовь Антоновна, по всей видимости, поняла, что сказала лишнего, замолкла, не зная, что сказать, а у меня вырвался нервный смех. – Как замечательно. Он на меня жалуется!

– Настя, не реагируй так, – в конце концов, проговорила она. – Ну, подумай сама, кому ещё ему пожаловаться? Я его мать, мы не так часто видимся. Ему хочется выговориться.

– Он в депутаты метит, – не удержалась я от сарказма. – Вот выйдет на трибуну, и пусть жалуется!

Любовь Антоновна попыталась скрыть улыбку. Затем рукой махнула.

– Блажь это всё. Не нужен ему этот депутатский мандат, даже отец ему это сказал. Это всё от тоски.

– От тоски?

– Конечно, – уверенно кивнула она. – Подумай сама, как бы Рома не крутился, как бы не старался, все его старания никто, по сути, не ценит. Что есть у него жена, что нет. Семьи-то как таковой нет, поддержки нет. – Любовь Антоновна печально вздохнула. – Я ему об этом и сказала.

– Он сам в этом виноват, – буркнула я, отламывая ложечкой пирожное.

– А разве с этим кто-то спорит? Но вспомни, когда в его жизни была ты, полноценно была, он же был спокойнее, он был занят тобой. – Любовь Антоновна встретила мой взгляд, и вынужденно кивнула. – Конечно, он стремился вперед, но масштабные планы о покорении мира его не посещали. А желание заполучить депутатский мандат… я считаю, это всё от тоски.

– По мне?

– И по тебе тоже. А, вообще, по нормальному человеческому образу жизни. Я же не зря тебе сказала про ребенка. Роме, слава Богу, сорок лет. Ему семья нужна, а не политические игры.