Драмы больше нет

Но я за ним сегодня наблюдал. По-моему, этим вечером он тобой не слишком интересовался.

– Это по-твоему, Рома.

– Или тебя это просто устраивает.

– Думай, что хочешь.

Я дошла до двери своей комнаты, взялась за ручку, Федотов, по всей видимости, понял, какой маневр я собираюсь совершить, схватил меня за руку и развернул к себе лицом.

– О чем мама с тобой говорила?

Я могла бы не отвечать. Наверное, могла бы. Но Рома настойчиво смотрел мне в глаза, и я понимала, что для него это важно.

– Ты же знаешь, о чем. О тебе.

– И что ты ей сказала?

– Что устала, и пытаюсь жить дальше. Что имею на это право. Она со мной согласилась.

Федотов упирался рукой в стену рядом с моим плечом, мрачнел на глазах. Скрипуче проговорил:

– Понятно.

Я аккуратно, но настойчиво его руку от своего плеча отвела.

– Отправляйся исполнять свой долг, Рома. Тебя все ждут.

Он поморщился.

– Да не нужен я никому.

– Только не вздумай давить мне на жалость, – предупредила я его. – Ничего у тебя не выйдет.

– Почему? Потому что тебе меня не жалко?

Я ненавидела, когда он говорил со мной подобным образом, подобным тоном. Смотрел пронзительным взглядом, понижал голос до волнительной хрипоты и принимал при этом очень печальный вид. Моё дурацкое сердце такого испытания не выдерживало, почти никогда. Вот и сейчас я заволновалось, сердце предательски сжалось, и мне, вопреки разуму, захотелось поднять руку, коснуться Ромкиных волос, а затем прижать его голову к своему плечу. Он всегда так делал, когда хотел, чтобы я его пожалела. Прижимался ко мне, как мальчишка.

– Ты только что сам сказал, что между нами всё кончено. И ты, якобы, с этим смирился.

Федотов разглядывал меня, затем вздохнул.

– Ты же знаешь, что я никогда не смирюсь. Ты моя женщина. И что бы ни происходило, это не изменится."

"Я уперлась рукой в его грудь, попыталась его от себя отодвинуть. Попросила:

– Иди. Иди к родителям.

– Я увезу их в Палашкино.

– Хорошая идея, – согласилась я.

– Почему бы тебе завтра не приехать? Составишь маме компанию.

Я смотрела Федотову в глаза.

– Ты понимаешь, что делаешь?

– А что я делаю?

– Ты вмешиваешь в этот обман и своих родителей. Теперь уже целенаправленно. Ради того, чтобы надавить на меня. Рома, остановись.

Он тут же недовольно нахмурился, выдохнул в раздражении, и, кажется, собирался начать со мной спорить. Я поторопилась толкнуть дверь спальни за своей спиной, отступила в комнату. А Роману Юрьевичу настойчиво повторила:

– Уходи. – И, наконец, набралась смелости и закрыла дверь. И ключ в замке повернула. Конечно, это, наверное, было излишним, но я знала, что Федотов продолжает стоять под дверью. Не потому, что ждёт, что я передумаю, а для того, чтобы я прочувствовала его присутствие.