Сердце Дракона, Часть I

Терпкое и сладкое. Он всегда любил такое. Оно напоминало ему об Эйне.

— Ты трус, генерал. И слабак.

Хаджар поднял взгляд на провоцировавшего его старейшину. Может, тот и прожил тысячу лет, но мозгов явно не нажил. Если Хаджар первым нарушит “печать” гостеприимства, то у секты появится весомый повод объявить его лгуном и клятвопреступником. А сколько балиумцев захотят встать под знамена такого человека?

— О, я помню эту старую прибаутку, что ты не повторяешь трижды, генерал. — Сектант повернулся и подошел к своему “ездовому” человеку. — Ты знаешь, генерал, как многое можно узнать о человеке, когда у тебя достаточно денег? И как многое может рассказать девушка, гордящаяся тем, что знает героя?

Сектант откинул в сторону серую тряпку с кровавыми рунами.

В груди Хаджара что-то треснуло и со звоном надломилось.

Среди шрамов и ожогов на некогда прекрасном лице он увидел такие знакомые зеленые глаза. Глаза, которые когда-то пылали ярче самого жаркого костра. Теперь же они были бледные и пустые. Безжизненные, будто барханы в Море Песка.

Первый человек, который проявил к нему доброту.

Первая женщина, которая согрела его остывающее сердце.

— Что скажешь теперь, великий ген…

Никто из солдат так и не понял, что произошло в тот момент. Им лишь на мгновение показалось, что вместо Хаджара на траве кольцами свился могучий дракон. А мгновением позже Хаджар уже убирал клинок обратно в ножны.

Никто не увидел, как он успел поднять меч с земли. И тем более они не смогли разобрать, каким образом тот переместился за спину сектанту.

Лишь самые сильные смогли различить черного ворона, пролетевшего над белой скатертью.

Старейшина пытался договорить свою очередную фразу, но не мог.

Сперва отвалились его руки, затем туловище начало разделяться на две половинки. Но еще до того, как в небо ударил фонтан крови, голова сектанта упала с плеч и покатилась по полю.

Хаджар, не оборачиваясь, опустился на колени перед некогда прекрасной девушкой.

Ее шрамы Хаджар чувствовал как свои. Ее ожоги жалили его собственную кожу.

Но в ее глазах он не находил ни единого отсвета той свободной, дышащей жизнью женщины.

В ту ночь он оказался прав — им больше не суждено было встретиться. Здесь, на траве, была лишь ее изуродованная плоть, но никак не душа.

— Прощай, — прошептал Хаджар.

Прикрыв глаза, он медленно достал из ножен кинжал.

Не было ни вскрика, ни агонии. Удар был быстрым и чистым. Она даже вздрогнуть не успела, как ее сердце перестало биться.

Хаджар бережно опустил на землю то, что осталось от Стефы.

Он повернулся к армии, и каждый солдат вздрогнул от того, что увидел в глубине синих глаз.

— Требушет сюда! — прогремел голос, мало похожий на человеческий.