Месть невольницы. Истинная для дракона

Её родственники у наших союзников в соседнем государстве готовы принять её и вернуть наследство, полученное ими от покойных родителей, но только если она вернется не бывшей рабыней, а замужней дамой со статусом.

— Вот как. А сам Эдвард что думает на этот счет?

— Думаю, он не в курсе. Пока. И вряд ли горит сильным желанием прощаться с холостяцкой жизнью, судя по тому, как развлекался тут. В том числе и с ней, но если остальные не претендуют на руку и сердце советника, то Алаида решила не терять возможности зря. Может и отомстить ему хочет, что не оценил. Многое слуги постеснялись рассказать тебе, ведь ты девушка.

— А ты, значит, мужчина и тебе не постеснялись? Давно ли ты нашел общий язык со служанками?

Арсель замешкался лишь на секунду, отведя взгляд, но потом ответил вполне спокойно и уверенно.

— Ты была права, что не могу нравиться всем, и меня это устраивает. С тех пор и научился общаться. Просто не придаю значения их первой реакции.

— Ты молодец. Представляю, как тяжело было переступать через себя. И хочу, чтобы ты знал — я тобой горжусь, Ваше высочество.

— Спасибо, Эммили. Ну так ты позволишь женить Эдварда? Все говорят, что Алаида — сущее наказание. Весь гарем только и мечтает от неё избавиться. Взбалмошная, истеричная, сварливая.

— Теперь она мне уже нравится.

— Вот и я о чем. Повезет советнику с невестой.

— Я не против. Поступай, как знаешь. Выбор у него все равно небольшой. Или свадьба с клятвой верности трону и его наследникам, чтобы за нашей спиной не строил козни, или тюрьма.

— Отлично. Тогда сообщу ему радостную новость сегодня же. Просто хочу видеть его лицо.

— Недолюбливаешь его?

— Эммили, ты бы знала, на сколько…

Да, советник в прошлом попил кровушки у обоих оказавшихся у власти теперь. Это раньше они были здесь на птичьих правах, а он — близкий друг и верный (хотя вот насчет верности Эммили сомневалась) товарищ короля, почти всемогущий. И так удачно подвернулась возможность избавиться от него не путем казни или изгнания, а формально даже очень гуманно.

Этим же вечером хмурый Эдвард, явно не считающий такое положение вещей гуманным и удачным для себя, принес клятву верности трону в храме и прошёл обряд единения судьбы с Алаидой. Драконица была невероятно красива, подобрав под свой буйный характер открытое красное платье. Словно с картинки сошла. Жгучая брюнетка в алом и обреченно вздыхающий, словно в воду опущенный советник. До самой церемонии он ещё просил его «помиловать», в своих действиях винил «безумного короля», подтверждая, что готов кого угодно продать ради собственной выгоды. Теперь же стал послушным, видимо, отчаявшись ждать от бывшей рабыни и изгнанника жалости к себе.

Конечно, сам виноват.