Месть невольницы. Истинная для дракона

Не даст в обиду. Спасет от мучений и не оставит одну больше. Что она нужна ему… И хотя она уже заранее знает, как будет. Помнит, что произойдет дальше. Всё равно не может найти сил и не звать его. Ведь надежда, что в этот раз всё будет иначе так и не умерла. И одно его имя позволяет ей не сойти с ума сейчас, остаться в себе… Словно тонкая хрупкая стена, отделяющая её от такого ужаса, который ей вынести не по силам.

И вдруг впервые за всё это время кошмар идет не по плану. Происходит то, чего она так сильно ждала.

В подвал врывается её сильный надежный Азар (он тяжело дышит, потому что наверняка спешил к ней и переживал за неё), отталкивает ужасного палача с раскаленной железкой ещё до того, как он выжжет жуткое клеймо, осторожно снимает её, освобождая от пут, нежно прислоняет к себе, поддерживает, потом и вовсе поднимает на руки как пушинку, шепчет, что не оставит больше никогда-никогда, что всё хорошо, что он любит её, а это всего лишь страшный сон.

И ей кажется, что те раны, что уже есть на её теле и в сердце, теперь болят не так сильно. И паника отступает. Он спас её! Он не позволил мучить её! Он её любит…Она же знала! Верила! Поэтому и звала его. И не ошиблась! Эммили прижимается к нему сильнее, смотрит в обеспокоенные черные глаза, наполненные сочувствием и лаской, чувствует, как её тело надёжно укрыто крепкими объятиями от всего плохого и, касаясь своего горла, на котором и правда нет никаких следов, потому что он успел (!), сквозь слезы шепчет:

— Ты пришёл за мной!

— Конечно я пришёл, разве я мог не прийти...

Она порывисто обнимает его за шею, приникает к нему всем телом. Как же хорошо... Тут он, едва касаясь, целует её в лоб, и спокойствие, только-только начавшее разливаться в её душе, исчезает, Эммили вдруг осознает, что ощущение его губ на её коже реальные. И его объятия вполне ощутимы. Она шире распахивает глаза и понимает, что сон закончился. Король же обнимает её в кровати. Но почувствовав перемену в ней, он сразу же убирает свои руки с её спины и талии, отодвигается сам.

— Прости, ты кричала, и я...

Она смотрит на него в утренней полутьме.

— И Вы решили, что можно посмеяться над моими кошмарами? — Здесь, в реальной жизни, она сразу вспомнила всё, что было на самом деле. И что перед ней вовсе не её спаситель, а совсем наоборот. А эти слова, что он говорил сейчас — как издевательство над тем, что произошло в реальности.

— Посмеяться? О чём ты? Я совсем не собирался…

— Вижу, Вам уже лучше.

Эммили, взяв одеяло, отодвинулась на самый край постели от него. Но её тело всё ещё помнило тепло его касаний. А внутри саднило от неприятного осадка вновь пережитого во сне ужаса, а потом — от такого нелепого пробуждения. Он видел её слабость. О, Эммили прекрасно помнила, как он относится к слабым. Считает это недостатком.