Месть невольницы. Истинная для дракона

Он хотел, чтобы она вновь положила голову на его плечо и спала сладко. Рядом с ним. Улыбаясь, как прежде.

И почему его раздражало это раньше? Как вообще это могло не нравится? Это же самое лучшее, что может быть. Она была счастлива с ним... Совсем недолго, но всё же. Любила его. Смотрела с нежностью, как никто...

И он теперь смотрел на мирно спящую рядом девушку и радовался, что ей не приходится испытывать этот кошмар. Разве честно было бы, чтобы она мучилась из-за обряда, которого не хотела? Пусть лучше он…

Изнутри уже выжигал огонь. Дракон метался, но не мог ничего сделать. Лишь толкал Азара к ней ближе. Они оба знали, что это поможет. Но если он прикоснется, она испугается или разозлится, и Азар снова старался терпеть, хотя уже не мог больше. Продержался всего пару минут, прежде чем сквозь зубы издал глухой, но довольно громкий, стон, и тут же запечатал свой рот рукой. Только было поздно, она распахнула глаза и села на постели.

— Прости, не хотел будить.

— Почему? Позвать лекаря? Вы горите. Я даже на расстоянии чувствую.

— Ничего, Эмми, это пройдёт...

Как же сложно было её успокаивать, когда его наизнанку выворачивает. Все кости ломило. Но если он расскажет, если она узнает, что ей ничего не грозит после обряда, а за неё всё это испытывает он, то перестанет быть ей нужен, и она прогонит его. Только кажется она и так поняла.

Он поймал её взгляд в полутьме и не заметил в нем и маленькой искорки сочувствия. Она всего лишь старалась быть вежливой. Или за её внешней холодностью ещё осталась прежняя доброта ко всем. Даже к такому чудовищу, как он. Не более.

— Ничего, это ничего, не страшно, — кого он пытался обмануть, убедить? Её или себя? Но попросить не решился.

Однако прохладная ладонь сама опустилась на его лоб, даря долгожданное притупление мук. Он же не выдержал и быстро накрыл её своей, прикрыв глаза. Из губ вырвался новый стон, но теперь облегчения. И Азар устыдился своей несдержанности. Опять она помогает ему, снова она для него что-то делает, хотя он не заслужил и сотой доли этого. А он для неё… ничего… Ещё и ведет себя, как слабак...

— Да, спасибо, гораздо.

— Почему это происходит? Жрец сказал, что плохо будет мне...

— Что ещё нужно делать?

«Поцелуй меня, обними...», — едва не выкрикнул он. Хотел умолять её об этом. Солгать, что умрет без этого. Но вслух сказал другое.

— Ничего больше, спасибо. Этого достаточно.

— Но я не смогу сидеть так всю ночь.

— О, разумеется, да, прости, — он отпустил её руку.

Конечно она не сможет. И не захочет. А он вцепился в неё, как полоумный. Только почему-то она не забрала свою ладонь.

— Я имела ввиду, что не смогу находиться в таком положении долго, но я могу лежать рядом, если это поможет.

— Тут есть кто-то ещё, кто мучается от лихорадки?

— Нет, просто... Если тебе не сложно.