Месть невольницы. Истинная для дракона

И даже едва уловимый аромат кожи, что прежде пробуждал в нём не только страсть и желание обладать, но и иногда стремление просто дышать ею, теперь померк и стал размытым. Хотя к нему прибавилось ещё что-то вкусное, едва уловимое. И не столько из-за запаха больного тела, сколько по причине отсутствия жизненных сил.

Он ощущал это чутьем дракона, который сейчас буквально бесновался внутри. Им обоим было жаль девушку. И неожиданно хотелось забрать её себе насовсем. И никому больше не позволять видеть её, касаться. Но он — король, и не должен принимать таких решений. Просто не может позволить себе проявлять слабость.

Дракон ревел, требуя выпустить его. Никто не смеет обижать его пару, кроме него самого! Ему решать, что с ней делать. Никто не должен был трогать её! Он желал отомстить всем. А её запереть в комнате. И… ухаживать за ней. Так и быть, он готов снизойти. Только бы его выпустили… К ней. И королю самому хотелось того же.

Но стиснув кулаки, Азар смог пройти мимо, не заговорив, не попытавшись объясниться. Да и что он мог сказать? Просить прощения у заклеймленой человечки? Он? Правитель? Наследник и великий дракон по праву крови? И к чему ей его извинения?

Да. Он был обязан ей своей силой. Но не более. Или и вовсе не обязан… Ведь подарить ему возможность оборота — это прямое предназначение его пары, избранной. Жаль, ей оказалась не сильная и благородная драконица, а рабыня. Пусть и из другого мира.

Но этот сосуд изначально был бракованным. Их союз был невозможен и даже противоестественен. Разве могла она подарить ему сильного, способного к обороту детеныша? А для короля просто необходим наследник.

Мать Эдварда была человечкой, невольницей — и теперь её ребенок мучается от недальновидного поступка отца, который вовремя не прервал беременность. Про Арселя и вовсе не стоит говорить. Такое очевидное уродство младшего сына прежнего короля вынудило его отречься от трона в пользу тогда еще не достигшего зрелости первенца. В каком же гневе был его отец тогда, когда узнал о беременности одной из многочисленных наложниц. Хотел казнить госпожу Алью за то, что та не проследила за приемом настойки. А бедная драконица (как выяснилось, с примесью человеческой крови) всю беременность прожила в келье северного монастыря, скрытая от всех глаз, и почти не видя солнечного света.

Нет, Азар не мог позволить себе такой слабости. Он не хотел иметь наследника — урода. Да и его игры с человечкой не могли быть ничем иным кроме как увлечением, несерьезной интрижкой без последствий. Ему нужно выбросить её из головы.

И так достаточно того, что он позаботился о ней в свое время. А теперь должен заняться государственными делами. И забыть эту мимолетную глупость, ошибку природы. Дракон тоже мог ошибаться.