Месть невольницы. Истинная для дракона

И возможно так было всегда, а не только сегодня.

— А ещё… Мама, я тоже не всегда могу контролировать оборот. Значит и меня посадят в клетку?

— Что ты такое говоришь?! Конечно нет! Я никому не позволю сделать с тобой подобное.

— Тогда почему разрешаешь держать там его?

— Аман, он взрослый чело… дракон. И если принял такое решение, значит, понимал, что так лучше.

— Он хочет выйти, мама.

— Это сложно объяснить.

— Мы должны его выпустить. Ему сейчас тоже больно и страшно там одному. Ему плохо.

Грусть в глазах сына рвала на части, и Эммили изо всех сил старалась держаться, чтобы не показать неуверенность, но что толку, если он чувствовал её истинные эмоции?

— Давай отпустим его сейчас?

— Аман… Я поговорю с ним завтра и…

— И целую ночь он будет опять сидеть в клетке, мама?

И снова в глазах её ребенка слезы. Он чувствует его «как себя»… Чертов король! Из-за него это все с ней произошло, из-за него её сыну сейчас больно. Лучше бы его вообще никогда не встречать!

— Не злись, пожалуйста, — мальчик встал и подбежал к ней, обнимая.

— Я же не на тебя, сынок.

— Знаю, не злись на него. Ему, правда, очень плохо. Пусть он полетает. Давай отпустим?

— Мама, ему нельзя еще целую ночь быть в клетке одному. Идем к нему?

— Аман, давай дождемся утра, я прошу тебя…

— Мама, а если бы бабушку или дедушку кто-то держал в клетке, ты бы пошла?

Будто ножом прямо в сердце ударил. Её родители были самыми добрыми, самыми понимающими, и не задавали лишних вопросов, даже когда у её сына с вертикальными золотыми зрачками происходил выброс силы. Лелеяли их обоих, любили. А этот… Не заслужил и грамма любви сына. Но, похоже, получил её авансом. В том числе благодаря ей, постоянно придумывающей сказки о том, как папа живет в далекой стране и очень любит своего сына, просто не может прийти. А если мог бы, то конечно пришел. И Эммили решилась.

— Идем. Только сначала сменю одежду…

Дойдя до лестницы дальней башни, услышали жалобный драконий зов. Король так и не обратился, поэтому девушка снова замешкалась. Но сын упрямо тянул за руку. Несгибаемая, хладнокровная с остальными, она не могла отказать своему ребенку ни в чем. Мысль, что он сейчас испытывает боль, не давала ей покоя.

Дракон ждал их появления, гипнотизируя вход.

— Не бойся, мы пришли, — по-свойски начал Аман, приближаясь. Но когда она поймала его за руку и завела чуть за себя, дракон недовольно фыркнул.

Они подошли к решетке, и драконья морда оказалась на уровне лица мальчика.

— Здравствуй. Я Аман. Твой сын. Мама говорила, что ты очень сильный и отважный дракон. И что ты меня очень любишь. Только ты был далеко. Мы пришли, чтобы тебя выпустить.

Сын сдал с потрохами, но хотя бы внешне Эммили пыталась не показать неловкости.