Месть невольницы. Истинная для дракона

Те впились в его морду (из чего же они сделаны, если могут проткнуть броню дракона?), но он не сводил с неё взгляда. И она понимала, чего он хочет. И если бы попросил король — одно дело, но это ведь не совсем он…

Просунув ладонь сквозь прутья, она приложила её к израненному чешуйчатому носу. Дракон умиротворенно закрыл глаза и рухнул на пол всем телом, но голову не подвинул ни на миллиметр. И они стояли так пока у девушки не затекли ноги.

— Наверное жаль, что не знала тебя раньше, — сказала она дракону и, погладив, забрала руку. Тот открыл глаза, следя за ней. — Хотя может наоборот, к лучшему. Мне пора.

Дракон фыркнул, будто комментируя то, к кому она идет.

— Еще раз повторю, Ваше величество, я не Ваша собственность. А Арсель — Ваш брат. Хотя бы из уважения к роду Вам стоило проявить к нему хоть какие-то чувства, кроме неуместного соперничества или что это сейчас было.

Дракон перевел взгляд на дверь чуть ниже, чем если бы там стояла она сама, словно ещё видел там ребенка, а потом снова на нее — вопросительно.

— Это Аман. Наследник, как Вы уже поняли, — сказать «Ваш сын» у неё язык не поворачивался. — И именно к нему мне пора идти. Прошу Вас не калечить себя и королевское имущество, восстановление стен башни нам пока не по карману.

Эммилии прижала ладошку ко рту. Она, что же, сейчас впервые почти пошутила, съязвив? Давно с ней такого не случалось. Дракон же не отводил от неё взгляд до тех пор, пока не скрылась из виду. И тогда она услышала такой звук… жалобный. Будто он звал кого-то.

Но конечно не вернулась. И внутри ничего не дрогнуло. У неё есть дела поважнее, чем успокаивать короля, проявляющего замашки эгоиста и её хозяина.

Аман сидел в комнате, глядя в окно, но и без оповещения понял, что вошла Эммили, а не кто-то другой. И пока она подбирала слова, сам сделал все выводы.

— Мама, я чувствовал его как тебя. Как себя. Значит… Это мой папа, да?

Внимательный взгляд синих глаз с золотыми зрачками изучал теперь её лицо.

— Почему он в клетке?

— Он сам так решил… Не может контролировать оборот, как это делаешь ты.

— Это потому что ему все время больно. И страшно.

— Ему нечего бояться, Аман. Он король. И огромный дракон, как ты видел.

— Но ему страшно, мама, — голос звучал укоризненно. Только она готова была слушать его вечно, лишь бы говорил.

— И чего же он боится?

— Не знаю, просто чувствую. Больно и страшно.

— А как ты понял, что мне нужно подойти?

— Не знаю. Он так смотрел… А когда ты подошла, стало меньше больно. И меньше страшно. Почти так же хорошо, как мне, когда ты рядом.

Речь сына была чистой и взрослой. Она раньше видела, что он развит не по годам. Но серьезность, с которой рассуждал сейчас, пугала. Его слова пугали. Он чувствовал этого ужасного дракона. И нёс в себе не только её боль, но и его.