Месть невольницы. Истинная для дракона

О чем бы ни говорил сын, но если это взволновало его настолько, что он начал общаться, она готова сделать что угодно.

Покрытый чешуей нос вновь уперся в шипы клетки, не замечая, что те ранят его и вибрируют от магического напряжения. Большие черные глаза, и правда, наполнены болью. Как под гипнозом Эммили просунула руку сквозь широкий зазор и коснулась горячей щеки дракона.

Тотчас глаза блаженно прикрылись, а изо рта вырвалось облачко пара. Он не двигался, замерла и она. Казалось, прошло мгновение. Или вечность.

Сзади раздался обеспокоенный голос Арселя, и Эммили пришла в себя, отдернув руку. Дракон недобро прищурился. Принц вскочил, закрыв собой ребенка и протягивая ей руку.

— Давай уйдем отсюда Эм, он вообще неуправляем.

— Ему было больно, — Аман тоже хмурился, выглядывая из-за принца. Глаза последнего расширились.

— Малыш, как ты узнал, что ему больно?

Эммилию этот вопрос интересовал больше. Наобщавшись с Айвери, она прекрасно понимала, что значит чувствовать чужие эмоции, и не желала подобной участи своему сыну. Да, он всегда чувствовал её, но это же… И тут догадка отрезвила.

— Ты больше никого не чувствуешь, кроме меня и его, верно?

Аман серьезно кивнул.

Ну вот и ответ. Как бы она ни старалась оградить его от общения с этим жутким драконом, ребенок его все равно чувствует. И готов сам отвести в клетку беснующегося древнего существа собственную мать, чтобы унять его боль. Нет, она не осуждала его. За неё он тоже готов был сражаться из последних сил. И если чувствовал боль короля как свою…

— Идите, нам нужно поговорить.

— Эммили, он не в себе, — Арсель собирался подойти ближе, но дракон кинулся на клетку грудью и снова заревел, оглушая.

Девушка же даже не отшатнулась, видя спокойствие сына. Если ей угрожала опасность, он всегда будто чувствовал заранее. Становился беспокойным, держал за руку, не отпуская.

— Арсель, нам нужно поговорить.

— С кем ты будешь говорить? Он дракон!

— Я вижу. И прошу тебя увести Амана.

Их дуэль взглядами длилась всего несколько секунд — его просящий и ее решительный, который, конечно, победил. А может убедила её уверенность.

— Если ты задержишься тут, то я вернусь за тобой.

Она отвернулась теперь снова лицом к дракону, следя, чтобы тот не сжег нелюбимого брата вместе с сыном. Но дракон явно понимал, что они уходят. Да и смотрел уже только на ребенка, гипнотизируя. Аман кивнул ему и вышел одновременно с Арселем. Эммили осталась одна у магической клетки.

— Я не Ваша собственность, чтобы так реагировать на близость ко мне другого.

Дракон опять прищурился (как же это было похоже на мимику её ребенка!), словно хотел бы сказать что-то едкое, но вдруг передумал и, расслабившись, снова потянулся к ней носом, наткнувшись на острые шипы.