Сердце Дракона

Закрыв ладонью рот другу, он навалился на наего всем телом, а затем, достав разделочный нож, сделал разрез на горле, куда вылил какую-то жгучую дрянь.

Хаджар потерял сознание.

Кажется, еще в тот момент, когда ему резали горло.

Когда он очнулся, то чувствовал себя достаточно сносно. Энергетические каналы, более или менее, срослись. Кончено, пройдет не меньше недели, до того, как Хаджар вернется к своему максимуму, но и этого хватало.

Тело, приобретшее очередную роспись жуткими шрамами, не болело и выглядело сносно. Растерзанный мышцы, изломанные кости, порванные сухожилия. Все это срослось и исцелилось.

— Чтобы ты знал, мой друг, — Эйнен, сидевший рядом, вытирал краем одежд пот со лба. — я влил в тебя, в данный момент, половину стоимости дома Оруна.

— Великие планы… — Хаджару все еще было тяжело говорить. — требуют больших инвестиций.

— Планы? — “возмутился”, сохраняя свою привычную невозмутимость, Эйнен. — То, что предлагаю я — вот это планы. И, стоит заметить, когда мы действуем по “плану”, то ничего подобного не происходит!

— Справедливо, — кивнул Хаджар.

С этим действительно было глупо спорить.

— Нет, мы разного безумства за эти годы пережили, мой друг, но это… это… это… переходит все, к Великой Черепахе, границы.

— Сочту за комплимент.

Секунда тишины, а потом друзья засмеялись. Они сидели вдвоем в сердце места, которого страшилась вся столица. Пребывая в казематах, внутри дворца Тайной Канцелярии, расположенного в непосредственной близости от Запретного Города, они смеялись.

В окружении плотоядных крыс, ошметков плоти Хаджара, окровавленных крюков, за которые он лишь недавно был подвешен, они от души смеялись.

— Сколько я здесь? — спросил Хаджар.

— Не помню, — покачал головой Хаджар.

Его воля была крепка. Даже слишком. Он бы не сдался под пыткам, а попросту бы, в какой-то момент, отправился к праотцам. Лишь бы не выдать того, что из него пытались вытащить палачи Тайной Канцелярии. Поэтому, Хаджар отдал управление своим телом и частью сознания в “руки” того, кому не ведомы никакие человеческие чувства, лишь цифры и расчет.

И пока нейросеть справлялась с пыткой тела, духа и разума Хаджара, тот пребывал в глубочайшей медитации. Там, где мог сохранить ядро своего “я”, не позволяя его разрушить. Вместе с нейросетью они создали вокруг центра личности Хаджара неразрушимую преграду.

— Четыре дня, — ответил, слегка погодя, Эйнен.

— Четыре дня? — Хаджар выдохнул и, сжав кулаки, медленно их разжал. Там, в медитации, ему показало, что прошло четыре года. — А ты не торопился.