Сердце Дракона

К древнему созданию, которое сражался с богами и демонами еще до того, как люди узнали о пути развития и смогли увидеть Реку Мира.

Причем, узнали они о нем именно благодаря первому из Дарханов. Вернее — украденным им с Седьмого Неба учениям.

Боги не хотели, чтобы люди развивались, но именно их записи положили начало новой эре безымянного мира.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хаджар.

Дархан ответил не сразу.

А когда ответил, то произнес лишь:

— Ты уже и сам все понял… В конце концов, это твоя медитация Гусеницы и Бабочки, а не моя.

Хаджар вновь посмотрел себе под ноги.

Мир его души находился над Рекой Мира…

Когда же он открыл глаза, то вновь стоял посреди бескрайней пустоты. Той, в которой, казалось, не было даже его самого.

Когда же Хаджар снова их закрыл, то нагнулся и провел пальцами по траве. Молодая, мягкая, слегка острая.

Все, что обозримо и необозримо…

Хаджар, он же Борей, умер в своем родном мире Земле. Лежа на холодной стали хирургического стола, разрезанный от копчика до затылка. Он умер, но не сдался в своих стремлениях к чему-то большему.

Кто-то, кто заранее спланировал его жизнь на Земле, забрал его душу и перенес в этот мир. Дал ей новое рождение.

Но, даже так, Хаджару все равно было сложно ощутить себя частью мира. Изначально это было его силой — так он смог лучше понять путь меча. Быстре осознать себя единым с мечом, а затем и с целым миром.

Но одно дело — ощущать себя единым целым с миром, но, совсем другое, понимать всю глубину этой связи.

И эта глубина, эта связь, открылась Хаджару лишь сейчас.

Потому что где-то там, в глубине Реки Мира, сверкала и его собственная звезда. Звезда его собственного духа.

Позади Хаджара хлопнула крыльями птица Кецаль. Орки верили в то, что она являлась символом свободы.

Хаджар обернулся и протянул руку.

— Отведи меня обратно, старый друг, — прошептал он.

Кецаль взмахнула огромными крыльями и, сорвавшись в короткий полет, обмотала длинным хвостом запястье Хаджар, а затем, вместо того, чтобы взмыть к небесам, нырнула в траву и понеслась к Реке Мира.

Первый из Дарханов смотрел на то, как в Реке Мира, омывающей душу его ученика, исчезает птица Кецаль и душа, держащаяся за её хвост.

Вновь оставшись наедине со своими мыслями, он достал из-за пазухи древесную заготовку. Вырезанная из дерева, принадлежавшего птицы Кецаль, эта заготовка стала единственным, что могло унять душу Дархана.

Пальцем, внутри которого содержалось мистерий меча больше, чем мог осознать Хаджар, он вырезал из неё лицо. Лицо, которое не забудет никогда в жизни.

И не важно — падет он или нет, он всегда будет её помнить.

Помнить запах её волос и нежность рук, свет улыбки и томность взгляда.

— Старик, — прошептал Дархан.