Сердце Дракона

— Что… это… — с удивлением прошептал Хаджар.

Что-то ледяное сжало его сердце. Заставило его дрогнуть и, замерев, нерешительно продолжить свой бег. Что-то потянуло внизу живота, а в желудке появилось то же, что и вокруг — пустота.

Глубокая складка пролегла между бровями Хаджара.

Он не знал, падал ли он или поднимался, но, выпрямившись, внезапно замер.

Один, посреди бесконечного ничего.

Меньше, чем точка света во мраке, незаметнее атома на пике высочайшей горы.

Один на один с ничем.

Он обнажил свой меч.

Выставил его перед собой.

Клинок дрожал от страха. Страха перед пустотой абсолютного забвения, в котором нет ни направлений, ни ориентиров.

Хаджар прикрыл глаза.

Он вспомнил, как закружились потоки ветра. Теплый и ласковый с юга, влажный и свистящий с востока, сухой и резкий с запада и, будто твердый и несгибаемый, холодный северный.

Незримые для глаза, почти неощутимые, он смог создать из них цветок для маленькой девочки. Лита…

Он вспомнил, как из того же ветра, он сделал яркие шарики света в подземной гробнице-темнице своего далекого предка. Предка, который отдал бы свою душу, чтобы уничтожить потомка.

Хаджар еще раз оглянулся.

Вокруг него ничего не было. Абсолютно ничего.

Ничего из того, что он мог бы увидеть глазами.

— Меня зовут Хаджар Дархан, — медленно, по слогам, произнес Хаджар. Его голос исчезал внутри пустоты. Пожирался ей так быстро, что звуки голоса стихали не успев покинуть губ Хаджара. — И в этом мире нет ничего, что могло бы заставить меня трястись от ужаса.

И в этот момент, перед лицом бесконечного ничто, Хаджар сделал “шаг вперед”. Прыжок веры, если говорить поэтично.

Хаджар закрыл глаза.

Дул ветер. Он качал высокую траву, тянущуюся к бескрайнему лазурному небу. По нему плыли пушистые, белые кучевые облака. Рядом с Хаджаром возвышался холм. Единственное, что нарушало гладь травяного, изумрудного моря.

На нем, в кронах невысокого дерева, спала птица Кецаль.

Единственный камень смотрел острием, похожим на драконий клык, на все то же небо.

Спиной же к нему прислонился закутанный в изорванный, черный плащ, как сперва показалось Хаджару — старик. Присмотревшись, он понял, что это был уже стареющий, но некогда пышущий жизнью и силой мужчина.

В его белых волосах появились пепельные пряди, а некогда яркие глаза теперь слегка потускнели. Но, все же, в них было нечто такое, что заставило Хаджара открыть глаза.

Он вновь оказался посреди бесконечного ничто. Внизу, единственным ориентиром — игольной головкой, мерцала Река Мира. Некогда настолько большая, что казались шире и глубже вселенной.

Хаджар несколько раз вздохнул, крепче сжал меч и снова закрыл глаза.

Он вновь стоял посреди травяного моря.

Внутри собственной души.