Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

В царское время преображенцы со своими офицерами из лучших аристократических фамилий и идеально вымуштрованными и тщательно обмундированными солдатами были очень удобны в непосредственном соседстве с императорским дворцом: и надежная многочисленная — почти тысяча штыков — охрана, и блестящий подбор кавалеров для интимных эрмитажных балов. Их советские преемники с буквами ВВ на погонах кирпичного цвета (краповых) несколько уступали по утонченности своим лейб-гвардейским предшественникам. Личный состав призывался в основном из Архангельской, Вологодской и Кировской областей, но народная молва всех краповых считала вологодскими, и репутация их соответствовала известной народной мудрости: «Вологодский конвой шутить не любит». Офицеры тоже не щеголяли чрезмерной изысканностью: почти все они были выпускниками училищ внутренних войск, а поступали туда юноши определенного настроя. Не на танкистов, летчиков и подводников шли учиться, а на охранников, лагерных надзирателей и конвоиров. Я как-то спросил офицера, демонстрировавшего нам чудеса скоростной разборки и сборки карабина Симонова, часто ли он с товарищами в Эрмитаже бывает. Чтобы попасть туда, заметим, даже на улицу из их казармы выходить не нужно — есть крытая галерея над Зимней канавкой. Капитан гордо ответил, что их регулярно два раза в год водят в эрмитажный лекторий, а потом показывают восковую статую Петра I и клещи, которыми он драл зубы у благодарных подданных.

Свое оружие наши ВВ-шные шефы не только показывали, но и давали нашим старшеклассникам пострелять из карабинов и пистолетов в своем тире. Я очень любил эти стрельбы, благо отличался некоторой меткостью — или, как говорят настоящие стрелки, «целкостью». Других проявлений шефства отдельного внутреннего полка над нашей школой не припомню.

Вот Эрмитаж… Ах, Эрмитаж… В самом слове заключено нечто прекрасное и в высшей степени петербургское. Ведь в чем заключается коренное различие между нашим европейским городом и слегка презираемой истинными питерцами «большой деревней»? Вовсе не в тротуаре-поребрике или в пышках-пончиках. А в том, что в ихних эрмитажах плотоядно поглощали салат оливье собственного изобретения и предавались сомнительным удовольствиям вроде варьете или синематографа. А в нашем Эрмитаже созерцали классические изваяния в знаменитом Греческом зале и размышляли о судьбах тысячелетних цивилизаций над древнеегипетскими саркофагами. И даже при разглядывании обнаженных тел, в обилии представленных и теми же изваяниями, и шедеврами живописи всех веков от «Адама и Евы» Гольциуса до «Танца» Матисса, ни у кого не возникает никаких мыслей, кроме самых возвышенных.