Монашка и дракон

 — Но самое главное, — тут я достала флакончик с розовым маслом, — эта кража совершенно бестолковая. Ведь порошок бесполезен без розового масла.

— Выйдите все! — приказала вдруг резко Ингунда, и слуги бросились вон, не переспрашивая.

Я посчитала нужным уточнить:

— Мне тоже уйти?

— Ты останься, — так же резко велела Ингунда.

Когда мы остались втроем — я и сестры-конкубины, Ингунда спросила, не глядя на меня:

— Ты говорила о краже милорду?

— Нет, — ответила я коротко.

— Почему?

— Зачем мужчине вмешиваться в женские дела? Ведь мы можем найти сурьму сами. Верно, госпожа Арнегунда? — я посмотрела на младшую сестру, и та чуть не упала со скамеечки.

— Отдай, что взяла, — сказала Ингунда.

— Но я ничего не брала! — залилась слезами ее сестра, молитвенно складывая руки.

— Отдай сейчас же! — повысила голос Ингунда. — Пустоголовая дура! Ты ничего не понимаешь! — потом она посмотрела на меня с подозрительной усмешкой: — А ты и правда колдунья. Я это сразу поняла по твоему взгляду.

— Я не колдунья, — тихо возразила я."

"— А как догадалась про нее? — конкубина указала на сестру. — Доставай поршок, Арне. Куда ты его припрятала?

Хныча, Арнегунда чуть распустила шнуровку на груди и извлекла из-за пазухи кохлию. Поставив сосудец на стол, она принялась пощипывать струны лютни, хлюпая носом.

— Возьми, — приказала мне Ингунда.

Я взяла кохлию, еще противно теплую от тела Арнегунды.

— Теперь сколько бы ты ни говорила о краже, мы будем все отрицать, — сказала старшая конкубина. — И впредь следи за своими вещами внимательнее.

— Хорошо, госпожа, — ответила я учтиво. — Мне развести краску, чтобы подвести вам глаза?

— Разведи, — согласилась Ингунда после некоторого молчания.

Я растерла сурьму с маслом и подкрасила конкубину.

— Хорошо бы подтемнить брови, — сказала я, — но госпожа светловолосая, сурьмой это будет грубо. Здесь лучше подошла бы сиена или охра, но у меня в шкатулке ее нет. А вам, госпожа, — я обратилась к Арнегунде, — подкрасить глаза?

Арнегунда тоже милостиво согласилась, и хотя веки ее порозовели от слез, которые она выпустила напоказ передо мной и сестрой, разглядывала она свое отражение с огромным удовольствием.

Ингунда в это время перебирала содержимое шкатулки, спрашивая то об одной принадлежности, то о другой.

— Можем позвать госпожу Нантиль, — предложила я. — Ей тоже будет любопытно…

— Ее звать не будем, — отрезала Ингунда.

— Если желаете, могу подкрашивать вам глаза, когда захотите.

Первая конкубина задумалась, а потом покривилась:

— Не нужно, — и добавила, утешая разочарованно ахнувшую сестру. — Я пришлю служанку, и ты, — она обратилась ко мне, — расскажешь ей все. Не желаю больше видеть тебя в своей комнате.

— Как вам угодно, — согласилась я, собирая шкатулку.