Драгун, на Кавказ!

Пока растопили обратно печи, столько дыма тогда вышло, что с верхних нар все вниз как чумные попрыгали.

– Даа, попало тогда неслабо ребятам, – подтвердил Тимофей. – Нужно нам с тобой, Лёнь, разделиться и по очереди за печами ночью смотреть. Один пускай спит, а другой за огнём следит и в топку кизяк постоянно подкладывает.

– Так и сделаем, – согласился друг. – За четырьмя печами неужто мы вдвоём не углядим? Ну что, взяли?

Парни подхватили здоровенную, наполненную прессованным топливом корзину и потопали к казарме.

Кирпичи кизяка сложили в стопку перед входом. Оглядев запасённое, Лёнька удовлетворённо кивнул:

– Теперь точно хватит, Тимох, у ребят, что перед нами дежурили, гораздо меньше этого было. Ну чего, отряхиваемся и вовнутрь пошли? Как бы не погасло уже всё там, столько ведь времени кизяк таскаем.

В четырёх печах, отапливающих огромное каменное помещение, ещё пока теплился огонь. Быстро распределившись, парни начали закладывать в них новые порции топлива. Достоинством у кизяка, помимо его общей доступности в тех местах, где массово содержали скотину, было хорошее, ровное и долгое горение. Главными из недостатков признавали то, что после его сгорания оставалось очень много золы, и при этом ещё выделялся неприятный, едкий запах.

Орудуя в поддувале кочергой, Тимофей выгреб всю золу на совок и потом пересыпал её в ведро. Тяга была хорошая, топливо сухое, и пламя в топке горело ровно с характерным, чуть слышным гулом. Оставалось прочистить ещё одну печь, доложить в нее, так же как и в первую, топливо, вынести всю золу, а потом можно было немного передохнуть.

– Лёнька, а расскажи-ка мне про пехотное ружьё. Какой у него вес, длина? Всё, что помнишь, расскажи. Я ведь тебе несколько раз уже это повторял. Давай, давай, не ленись!

– Тиимка, ну вот сдалось оно тебе сейчас, сиди вон себе на лавке да радуйся, – проворчал друг, прижимаясь спиной к нагретому боку печи, но потом всё же вздохнул и негромко забормотал: – Калибр пехотного ружья – ноль семь и ещё восемь сотой части дюйма, длина общая – четыре фута и ещё восемь дюймов, ствол ейный три фута и четыре дюйма, а вес со штыком четверть пуда и ещё один фунт.

– Молодец, Лёнька, ни в чём не ошибся! – похвалил его Тимофей. – Давай уж теперь и про заряд порадуй.

– Ошибёшься с тобой, всю башку мне этой цифирой забил, – пробурчал тот. – Заряд ружейный в бумажном патроне с круглой свинцовой пулей, вес оной восемь золотников. Вес порохового заряда три золотника. Ну а вес всего патрона, стало быть, одиннадцать.

– Молодец! – воскликнул радостно Гончаров. – Ну вот видишь, через полтора месяца выпускные испытания состоятся, и тебе же самому на них легче будет. Подожди, ещё и суконный красный воротник на мундир в награду за старание заработаешь.