Драгун, на Кавказ!

За весь этот короткий ночной бой Тимофей не успел даже и выстрелить из своего мушкета, настолько всё быстро и суматошно получилось.

Войска с осадной укреплённой линии не убирали на всякий случай всю ночь. Шеренги солдат стояли с примкнутыми к ружьям штыками поверх вала и напряжённо слушали, как где-то там внизу в темноте на поле стонали раненые татары."

"– А я как раз вниз, по-быстрому «до ветра» спустился, – рассказывал Тимофею Блохин. – Ну ты же меня знаешь, Тимош, у меня-то ведь слух, он очень сильно хороший. Вот, значит, и слышу я, что стук какой-то со стороны крепости идёт, позвякивает там, что ли, кто, а ещё и словно бы бормочет. – Я кричу «Стой! Кто идёт?!» Ну, как и положено, в ночном карауле окликаю, значит. А в меня вдруг – бах, бах! Пулять с поля давай. Ох и страшно! Я бегом на вал, а там уже все наши с ружьями наготове стоят. Ну, мы и тоже давай в ответ стрелять. А потом уже татары ближе подбежали, визжат, горланят по-своему. На вал было к нам полезли, а мы их с него штыками, словно бы вилами, отпихиваем. Тимох, я двоих прямо насмерть ведь заколол, ты представляешь?! Вот ей-богу не вру! – перекрестился Лёнька. – А одного пулей прямо в упор свалил, он нашего унтера зарубил саблей и на меня такой разворачивается, глазищами своими зыркает. Ладно вот я заряд в ствол успел заложить. Хлоп! И прямо в башку ему пулей!

– Много наших порубили? – оборвал рассказ Блохина Герасим.

– Двоих, – ответил со вздохом Лёнька, – унтера Матвея Ефремовича и Ваньку Головина. Ещё двоих ранили, правда, вроде бы как не сильно. А вы быстро к нам подбежали, молодцы. И егеря из Семнадцатого тоже шустрые. Даже быстрее вас они сюда подскочили и давай этих с вала тоже сгонять. Ну а тут уже и колонны по ним ударили.

С восточной стороны посветлело, и на поле перед валом стали видны тёмные холмики.

– Заметили, братцы? Уже часа два как не слышно стонов, – проговорил тихо Савелий. – Видать, все, кто отползти не смог подальше от вала, тот совсем уже там замёрз.

Ещё дважды посылал князь Цицианов парламентёров в крепость, пытаясь убедить хана сдать город и принять подданство России. В последнем письме ему предлагалось даже остаться владельцем своей земли на правах данника, но он был непреклонен. В назначенный срок подачи ответа пушки из крепости открыли огонь по русским.

– …Никак не сможем мы отсюда уйти… – Тимоха, стоя в карауле, услышал обрывок разговора командира эскадрона с офицером из штаба полка. – Ты пойми, Сергей, это ведь будет неслыханный стыд для непобедимых российских войск – вот так вот убраться отсюда. Мы вон неприступный Очаков и Измаил недавно брали, а тут какая-то ханская Гянджа! На Кавказе силу уважают. Покажем здесь слабину, и все те, кто под нашу руку ранее перешли, сразу же от нас отпадут.