Драгун, на Кавказ!

Но тот был неумолим, рассчитывая на крепость стен и на силу духа своих воинов. Больше же всего он надеялся на поддержку из Персии и на усталость русских войск. Им, осаждающим, было сейчас очень несладко на этой открытой и продуваемой всеми ветрами местности.

– Опять, говорят, порцион сегодня сократили, – проворчал Герасим, поправляя поверх вала набитый землёй мешок. – Совсем скоро, похоже, и вовсе даже на сухари перейдём.

– Мы-то ладно, лошадей жалко, – вздохнул Ваня и откинул вывернутый Гончаровым большой ком в сторону. – Им-то ведь никак не объяснить, почему сена третий день не задают. А ежели так и дальше пойдёт, так и фуражного овса совсем скоро не останется.

– Ну ладно вам стонать-то, причитать, – осадил товарищей Ефим Силович. – Перебежчики из армян вчерась поведали, что в крепости тоже сейчас совсем даже не сладко. Провианта людям, там, конечно, пока что хватает, но вот фуража уже и вовсе даже нет. Половина лошадей из ханской конницы издохло, и чтобы заразу не плодить, их трупами крепостные колодцы забивают. Оттого и с водой теперь стало худо. Да и дров у татар почти не осталось, в отличие от нас, мы вон или работой, или у огня греемся, а они сейчас там в холоде среди каменных стен сидят."

"– Ну вот что есть, то есть, с дровами – это да, с дровами у нас всё пока хорошо, – согласился с ним Чанов. – При штурме вона сколько этих деревьев в ханском саду поломало, топи да топи ими для обогрева костры. Это самое, о кострах, обед ведь уже скоро? – почесал он затылок. – Там у нашей палатки Савелий нонче кашеварит. Может, чего и дадут сегодня хорошего интенданты?

– Откидывай, откидывай, вишь, вон Тимоха сколько наколупал, мешается уже ему, – кивнул на комья вырубленной земли Силович. – Вроде как конины обещали по паре фунтов на артель выдать, ну и как обычно дроблёной пшеницы пару гаранцев. Поговаривали, что на следующей неделе, глядишь, может, и солонина сюда с обозом подъедет.

Раздался звук трубы, и в сторону Тифлисских ворот из русского лагеря проехало несколько всадников.

– Опять эти переговорщики, – кивнул на них Герасим. – Через кажные два дня на третий разговоры ведут. А что толку? Хан только время тянет и ни в какую крепость не желает нам сдавать.

По распределенной с начала осады очередности в эту ночь караульную службу надлежало нести второму отделению. Блохин посидел у костра с Тимофеем, помог ему расплавить свинец в чугунной посудине и, попрощавшись со всеми, ушёл на построение.

– Ежели Устима в нестроевые по ранению спишут и у нас свободное место образуется, то к себе Лёньку в отделение возьмём, – пообещал получивший три дня назад чин младшего унтер-офицера Силович. – Хороший паренёк, лёгкий, отзывчивый и вовсе даже не ленивый.