Дозоры

Сейчас и перехода-то как такового не было – всадника на коне не выпустили в неудобный, но привычный выход, а выдрали сквозь закрытые створки двери.

Уняв сердцебиение, усмирив дыхание и чуть-чуть успокоив жеребца, Денисов осторожно тронул его с места. Шаг, другой, третий – вот, собственно, и граница проплешины. Не такая уж и большая аномалия, но еще недавно здесь и ее не было. Что ж происходит-то в районе?! Гагары летают, цыгане кочуют, прорехи растут как грибы… Или все это связано? Или это звенья одной цепочки?

Насыпная дорога на Вьюшку уходила вправо от трассы у самого подножия Подкатной горки. На первом слое это был даже не проселок, а узкая извилистая тропинка. Давая коню идти где шагом, где рысью, Денисов оглядывал окрестности сквозь Сумрак. Сейчас, при свете двух лун, в сумеречном лесу было не так темно, как в настоящем. Стволы кедров вдоль тропки были густо покрыты синим мхом – обитателем первого слоя. Видимо, шоферы, трактористы, пассажиры рейсового автобуса и прочие путешественники не слишком скрывали свои эмоции, и питающийся отголосками людского счастья или горя мох чувствовал себя у дороги прекрасно. Метрах в десяти поглубже его уже не было видно. Временами среди деревьев в Сумраке вспыхивали искорки мелкой живности. Никто крупнее лисы в кедраче не прятался, никто не поджидал участкового в чащобе, никто не подкрадывался во мраке, а стало быть, если и есть засада – то не здесь, а в самой Вьюшке.

Деревня спала, лишь в нескольких домах светились ночники, и только окна дома Крюковых были ярко освещены. Спешившись чуть поодаль, участковый расслабленно похлопал коня по горячей шее, шепнул ласково: «Ты ведь меня дождешься, дру́жка?» – после чего напружинился, сосредоточился и к жилищу Николая и Катерины уже подходил, напоминая эскадренный миноносец: курс выбран, а локатор меж тем крутится, досконально изучая не цель, а все окружающее пространство, выискивая опасность не в той стороне, куда движется корабль, а вокруг себя – с воздуха, с поверхности воды и из ее глубин. Мирно спали соседи, их ауры едва заметно светились слева и справа по улице. Оказавшись у калитки, Денисов заглянул и на второй слой Сумрака – именно заглянул, напряженно и прищуренно, как, бывает, пытаются рассмотреть с берега дно озера под мутной водой. В высоком шалаше из серых ивовых прутьев, в который на втором слое превратился новый дом, сидел всего один Иной – Николай. Никаких гостей ни внутри, ни снаружи не наблюдалось. Погромыхав для порядка каблуками на крыльце, Федор Кузьмич, не разуваясь – мало ли что? – прошел через сени, открыл дверь в горницу и сунулся внутрь. Зять сидел за столом, сцепив ладони перед собой, вид имел подавленный и растерянный, но на тестя глянул с некоторым вызовом.