Дозоры

Если уж Денисов так хочет помочь – нужно эту помощь сперва предложить, а уж дальше только от хозяина будет зависеть, принять предложение или отказаться. Ах, как озадачили участкового эти богомолицы и богомольцы! Похлеще случая с агрономом озадачили. Там вполне конкретное преступление, а тут – сплошная непонятность."

"– Ты кушай, папа, а я на тебя молча посмотрю, ладно? Соскучила-ась! Как там мама, зачем ты ее с собой не взял? Ты ей скажи, чтобы подзоры на постели мне не присылала, мы с Колей хотим в райцентре клетчатые покрывала заказать, «шотландка» называется, сейчас очень модно. А нам председатель обещал двух поросят дать – одного на откорм, чтобы осенью в колхоз сдать по весу, а второго в личное пользование! Я же тут обленилась совсем, поскольку скотины у меня нет никакой. Непривычно! Хотела хоть кур завести – свекровь ругается, мол, и так все есть, и корова, и птица домашняя, и нечего мне, мол, спину гнуть. Но раз председатель дает – не станем же мы отказываться, правда? Ой, папка, я же обещала молча сидеть, а сама трещу, как сорока! Это от неожиданности просто, такой ты мне сюрприз устроил!

Денисов доел щи, аккуратно отложил ложку и напрямик спросил:

– Плохо?

Катерина оторопела, даже отшатнулась:

– Что – плохо?

– Плохо тебе, Катюх?

– Да с чего ты взял?!

– Ты ведь многословная такая, чтобы меня заболтать. Я же вижу, что не о том ты говоришь, о чем думаешь.

Катерина легко соскочила с табуретки, пробежала три шага, приняла со стола грязную посуду, умчалась за занавеску в кухоньку.

– Глу-пос-ти ты го-во-ришь! – пропела оттуда.

– Не прячься, Катерина! – устало попросил Денисов. – Не маленькая же. Мне уж скоро ехать, а что я дома матери скажу? Ты учти, я врать ей не умею! Раз заметил, что у тебя нескладно что-то, так теперь и буду мучиться. А уж она и вовсе спать перестанет.

– Шантажист! – с отчаянием крикнула дочь, все еще оставаясь за занавеской.

– Ты давай, признавайся, что стряслось! Со здоровьем нелады, с ребеночком? Или Николай обижает?

– Ой, да вот еще – обижает! – Она наконец вернулась в обеденную комнату с пунцовыми щеками и растрепанной челкой, будто только что прятала лицо в ладонях. – И со здоровьем все в порядке, не выдумывай себе!

– Так что тогда?

Она прошла вокруг стола, медленная и тихая от задумчивости, такая юная и такая взрослая, что Денисову захотелось плакать. Катя добралась до кресла, устроилась в нем с ногами, отвернула голову к окну, заинтересовавшись то ли готовящейся зацвести черемухой, то ли клонящимся к западу солнцем. Посидела так, повертела пальцами пуговку на халате, покусала нижнюю губу.

– Я, оказывается, не очень хорошо знаю своего мужа, – заговорила она, и Светлый маг вздрогнул.