Дозоры

 – Катерина, что энто за цирк тут у вас?

– Папа? – появилась на крылечке дочь. – Ой, привет! А ты как тут? Ты к нам или по делу?

– Был по делу, а теперь уж к вам… Я говорю, что энто за богомолица тут сейчас представление устраивала?

– Ой, пап, я не знаю. Уж не первый раз замечаю – встанут вон там и чего-то шепчут, шепчут. Страшно, честное слово!

– А чего ж молчала? – недовольно спросил Денисов.

– Почему молчала? Я Коле сказала, он обещал с ними разобраться.

– Погоди, что значит – с ними? Она не одна приходит, что ли?

– Разные приходят, то старики, то старухи, то помоложе… Да ты не беспокойся, пап! Они же ничего не делают, только смотрят и как будто молятся. Ты заходи, заходи! Я так рада, что ты приехал! Я в следующий раз у свекрови спрошу – может, когда-то на этом месте церковь стояла. Тебя покормить? Я сейчас согрею. Колька вот только-только на обед прибегал, но, наверное, уже остыло…

Денисов прошел в переднюю, осмотрелся. Если раньше он все пытался по лицу Николая Крюкова угадать, знает ли он, кем стал, то теперь нужды в этом не было: неумелые, но аккуратно, добросовестно выполненные охранные заклятья, подвешенные в Сумраке, сполна отвечали на волнующий вопрос. Знает. Пользуется.

– Ты почему не в тапочках, пап, почему босиком? Там же, в сенях, специально для тебя поставлены роскошные шлепки самого большого размера, какой только удалось найти в сельпо! – Она чмокнула отца в щеку.

– Вот ишшо! – засмущался Денисов. – Чай, мы не в городе, чтобы в тапочках-то…

– Привыкай! – Катя, смеясь, потрепала его по седой шевелюре. – Прогресс не стоит на месте, мой старомодный папка! Скоро и здесь будет, как в городе: паровое отопление, телефоны в каждом доме, телевизоры и репродукторы – по два на семью, чтобы вы, мужики, когда свой футбол смотрите или международные новости слушаете, не мешали нам, женщинам, культурно просвещаться!

– Я разве футболом увлекаюсь? – совсем размяк отец от ласкового воркования дочери.

– А как же? Ну, вот как ни зайдешь в комнату, все там какая-нибудь ворошиловградская «Заря» громит московское «Динамо»! Как будто ты всерьез за кого-то болеешь! И Колька такой же. Скука! А малышу, – понизила она голос, гладя себя по животу, – полезно слушать хорошую музыку, Чайковского, Глинку, Моцарта в исполнении Большого симфонического оркестра, а вовсе не… Пойдем, налью тебе щей!

Денисов пропустил ее вперед, сам застрял в передней, осмотрелся еще раз и едва удержался от того, чтобы не добавить заклятьям Силы. Он мог бы и что-то посерьезнее подвесить из арсенала Светлых, мог Колькины экзерсисы поправить, но решил, что зятю это точно будет не по нраву. В этом доме он хозяин, он защитник.