Дозоры

Но снег! Глубокий, рыхлый, мокрый снег обмануть нельзя! Как же этот кто-то попал к дереву?!

Поежившись, Семен Модестович поспешил покинуть тайгу.

Мать шла на поправку так явно, что докторишка только головой восхищенно покачивал да руками разводил. Сам Семен Модестович к переменам в состоянии относился настороженно, без излишних восторгов. Он вполне допускал, что дым от горящих трав, или странная процедура с золой и постукиванием (точечный массаж?), или и то, и другое вместе могли обладать временным обезболивающим эффектом. Раньше тоже случались дни, когда матери становилось легче – от нового лекарства или просто от весеннего солнышка, заглянувшего в окно. Но разница между ремиссией и выздоровлением все же велика.

Тем не менее на третий день агроном колхоза «Светлый путь» Дягиль съездил в райцентр: по официальной версии – для того, чтобы договориться о поставке удобрений, а на самом деле – в сберкассу. Он долго и мучительно вычислял, какую сумму ему снять с книжки, в итоге решил, что трехсот рублей будет более чем достаточно. Триста рублей – это даже для московского профессора о-го-го! Правда, по дороге, буквально на выезде из города, он заглянул в универсам возле пожарной части, где приобрел торт «Полет» и легкое марочное вино, которое нравилось маме, еще когда они жили в Томске. Быть может, не самые полезные продукты, учитывая ее состояние, но уж очень хотелось порадовать ее, устроить пусть небольшой, но праздник. Слишком долгой и трудной выдалась эта зима. Также в киоске Семен Модестович прикупил апрельский «Огонек» с луноходом на обложке – из всей прессы мама предпочитала именно этот журнал. Итого, после незапланированных трат, у него все еще оставалось больше двухсот восьмидесяти рублей."

"К его возвращению мать уже не лежала, а сидела, подложив под худую спину сразу три подушки. Медсестру она отпустила пораньше: «У бедной девочки из-за меня совсем никакой личной жизни! Я прогнала ее к парикмахеру!» Она с энтузиазмом взялась за журнал, после легкого ужина с удовольствием съела кусочек торта, правда, от вина отказалась – дескать, потерплю, пока совсем не поправлюсь. Ее щеки перестали напоминать тонкий измятый пергамент, порозовели; исчезли тени под глазами.