Дозоры

Дойдет слух до кого следует, вызовут на бюро: «А не вы ли, товарищ Дягиль, кандидат в члены КПСС, недавно прибегли к услугам антиобщественного, антисоветского элемента, именуемого в фольклоре шаманом?» Глупость, глупость, какая же глупость!!!

Не одеваясь, сунул ноги в кирзовые сапоги, выбежал на улицу. Темно, тихо, пусто… Шелестели, скребли по невидимой на фоне беззвездного неба крыше голые ветки липы, подвывал где-то вдалеке, тянул протяжно тоскливые ноты не то Джек, не то Наган, не то еще какая-то псина, но эти звуки, как всегда бывает в деревнях, не нарушали тишину, а будто бы подчеркивали ее. Тревожно было Семену Модестовичу, тревожно и зябко. Похлопал себя по карманам, достал пачку сигарет, потом вспомнил, что спички остались дома, и окончательно приуныл.

Две бесформенные фигуры словно выросли из-под земли, соткались из мрака, отделились от теней, отбрасываемых осокорем. Семен Модестович придушенно ойкнул и попятился. Силуэты плавно надвигались на него, пугающе медленно и беззвучно. Наконец они вплыли в пятно света, процеженного через тюль на окне, и он смог разобрать хоть какие-то детали.

– Доброй ночи, хозяин! – негромко сказал тот, что выглядел помоложе. Похоже, именно он стучал в окно вечером. – Веди в дом.

Нелепо кивая и совершая руками ненужные жесты, Семен Модестович отступал к калитке. Первый с таинственной улыбкой шел за ним, нес на плече увесистый баул. Второй поотстал, поминутно оглядываясь на дом молодых Крюковых – что-то ему там явно не давало покоя.

– Меня Ленькой звать, – сообщил первый в сенях. – Как зовут шамана – не скажу, посколь тебе без надобности.

– А как же мне к нему обращаться? – удивился Семен Модестович, открывая дверь в горницу и широким жестом приглашая гостей внутрь.

– А на кой тебе к нему обрашшацца? – содрав с ног галоши, шагнул через порог молодой. – Он все одно не ответит.

– Почему?

– А он с людями как-то не очень, все больше с духами разговариват.

Наконец Семен Модестович смог в подробностях рассмотреть обоих. Ленька был самым обыкновенным сельским парнем, с озябшим курносым носом, мозолистыми ладонями, в галифе и ватнике. Агроному даже показалось, что он встречал его в колхозе – не то шабашник, не то матрос с одного из доставлявших грузы пароходов. Второй был настолько колоритен, что впору рот раскрыть от изумления. Разуться шаман не удосужился, вошел в комнату в лаптях из окрашенного в ярко-синий цвет лыка. Отсутствие грязи на плетеной обуви вызывало подозрение – не переоделся ли он в свой маскарадный костюм где-нибудь за углом? Над лаптями до колен шли расшитые бисером онучи из грубой материи, штаны мешала оценить длинная порга из оленьих шкур мехом наружу. Широкий пояс украшен орнаментом из тонких меховых полосок и бусин.