Новогодний Дозор

– Вот как… – протянул Тарасов. – А бумаги? Вы считаете, там было нечто ценное?

– Поверьте, Иван Тимофеевич, – Панкевич подался вперед, прижал руки к груди, – от его последних работ зависит будущее республики и даже всего мира!

– Вы же не разбираетесь в его работе, – прищурился Тарасов.

Панкевич вдруг стушевался. Он страшно засуетился, подхватил трость.

– Простите, – сказал он, вставая с лавки, – видимо, я зря вас побеспокоил. Всего доброго.

Старый врач захромал прочь по бульвару. Тарасов, задумчиво посвистывая, смотрел, как он осторожно огибает играющих детей. Вот он остановился, прикуривая папиросу; Тарасов увидел, как дрогнула под черным пальто спина, будто от неожиданности, – старик приподнял шляпу, раскланиваясь с какой-то шикарной дамочкой, испуганно вжал голову в плечи и заковылял дальше, еще более сгорбленный и жалкий, чем прежде.

Тарасов прикрылся газетой, разглядывая женщину. Мертвый зверь лежал на ее плечах, тускло поблескивая стеклянными глазами. Звенели браслеты. Она прошла так близко, что он смог почувствовать ее духи. Тарасов глубоко вдохнул запах цветов и тления и нехорошо усмехнулся.

Заведующего кафедрой, где когда-то работал профессор Шульга, визит агента угрозыска не удивил. Он радушно пригласил Тарасова в кабинет, налил жидкого чаю и принялся убеждать, что техника безопасности всегда была в университете на высоте, а что касается отдельных случаев…

– Я хотел бы знать, – перебил его Тарасов, – чем именно занимался профессор Шульга в последнее время.

Ученый внезапно поскучнел. Он присел напротив, соединил кончики пальцев и внимательно глянул из-под мохнатых бровей.

– Стоит ли ворошить прошлое? – кротко спросил он.

– Стоит, – твердо кивнул Тарасов.

– Поймите, в последнее время профессор Шульга не был связан с кафедрой. Не хочу плохо говорить о покойнике, но его последние идеи были… идеологически неверны. Ламповый вычислитель – это прекрасно, искусственный мозг – это великолепно, это смело, но… – ученый поморщился, покрутил пальцами.

– Но что? – подтолкнул его Тарасов.

– Основой нашей работы должен быть диалектический материализм, а не… Впрочем, я не был в курсе… И его лаборант – между нами – сын дьякона, безыдейный тип… Вот что! Постарайтесь найти профессора медицины Панкевича, это старый товарищ Шульги. Он в курсе всех его последних работ и наверняка сможет вам помочь.

– Интересное дело! – воскликнул Тарасов. – Хорошо, я его найду. Но неужели у профессора не было учеников? Вы только что говорили о лаборанте.

– А вы что, не знаете? – удивился заведующий."

"Над остатками лаборатории еще курился дым.