Доверься

– Диана, разбань меня, – добавляет сухо.

– Ты не в черном списке, – быстро отвечаю.

Остаться в его машине – заманчиво, но…

– Я с тобой, – говорю твердо. – Не обсуждается.

Паша хмурится. Он сейчас выглядит старше своих лет. Совсем-совсем взрослый. Произносит как будто на грани терпения:

– Дианка, пожалуйста. Тебе там точно делать нечего. Я все решу.

– Я пойду с тобой. Матвей там один, а ты злой как черт. Хуже семерых.

– Я не злой.

– Злой. И ребенка я с тобой не оставлю.

– Семейная парочка, вы не против, если я домой поеду? Такси уже вызвала, – раздается позади голос Вики. О которой мы оба, кажется, забыли.

Я оборачиваюсь и смотрю на подругу с укором.

– Что? Диана, мне завтра с шести анализы принимать у детей первого года жизни. Ты пробовала найти венку у двухмесячного кабачка? А мамашки какие нервные! Паш, ты ведь позаботишься о моей воинственной амазонке? Не дашь ей отмутузить какого-нибудь славного капитана?

– Слово даю, – решительно обещает Адомайтис.

Мы выходим на улицу, я обнимаю Вику.

– Напиши, как дома будешь. Спасибо, что поехала. Я твоя должница.

– Знаю. Удачи. – Вика тянется к моему уху, шепчет быстро: – Он секси. – И спешит в сторону подъезжающего такси.

Мы же с Пашей шагаем к участку. Мне немного не по себе в этой атмосфере ночью среди всех этих незнакомых грубых мужчин. Но Павел чувствует себя вполне уверенно. Он собран, напряжен, максимально сосредоточен. И от этого становится спокойно. Особенно когда он берет меня под руку, тянет к себе и произносит:

– Не бойся, амазонка. Просто будь рядом.

Я киваю, поражаясь: как он не понимает, сколько для меня значат эти слова.

Глава 25

Уж не знаю, как так вышло, что я стала миротворцем в семье ершистых Адомайтисов. Но братья делают вид, словно так и задумывалось.

Матвей на заднем сиденье «Спортейджа» прячется, на переднее не претендовал даже. Пулей юркнул, пристегнулся. Сейчас руки на груди скрестил, губы дует. Мы подельника его, такую же запуганную до смерти пятнадцатилетнюю криминальную единицу, домой завезли. Родители там себе места не находили, он им звонить боялся. Трясся, как листочек сухой осенью.

Теперь втроем дальше путь держим.

– Получается, для таких случаев специальная статья есть? – разряжаю я обстановку.

Мрачный, как полярная ночь, Павел ведет машину. Разговоры в полиции были неприятными. Мы молчали с Пашей, слушали и обтекали. Потому что Мота могли не отпустить. До утра оставить, там суд. И все, поздно.

– Да. Не угон, а завладение транспортным средством без цели хищения. Очевидно, что бандиты наши не планировали перепродать краденое и разжиться тем самым. Или планировали, я уже не знаю, во что верить.

– Мы ничего не крали, – доносится бурчание с заднего сиденья.

– Вы удирали. От полиции. На краденой, ебаный ты в рот, тачке! – взрывается Павел.