Доверие

Он упомянул еще что-нибудь?

– Среди скрежета? – говорю, не уверенная, что правильно прочитала. – Там слышен не шум ручья, а именно скрежет.

Ной выпрямляется, уставившись вдаль. Винтики явно закрутились у него в голове. Я двигаюсь вперед и встаю перед ним, развернувшись спиной к ветру.

– Это было похоже на треск в дымоходе. Лощина очень узкая, окружена горами и деревьями. Если дул ветер, он проносился по ней со звуками, напоминающими шум в дымоходе.

Вздернув подбородок, Ной расправляет плечи и выдыхает. Раздается раскат грома. Обнимая себя, бросаю взгляд на небо.

– А тающий снег стекал с пика водопадом, который не виден за скалами, но поток разделялся на два ручья. В одном мы рыбачили, а другой… – наконец вспоминает парень и смотрит мне в глаза. – Я знаю, где Калеб.

Больше не сказав ни слова, он бросается влево, к оврагу, для лучшего обзора стягивает капюшон, оставшись в черной шапке, хватает мою руку, и мы вместе спускаемся с холма.

В небе снова гремит, ветер проносится по долине, жаля наши лица снегом. Я натягиваю балаклаву на рот и нос. Заметив сверкнувшую молнию, обеспокоенно оборачиваюсь.

– Черт! – восклицает Ной, быстрее утягивая меня за собой. – Идем.

Мы движемся по глубоким сугробам так быстро, как только возможно. Мои мышцы горят, пальцы в перчатках мерзнут. Я сжимаю кулаки.

Порывы ветра, заточенного между двух горных хребтов, лишь усиливаются. Кроме пульса, отдающегося в ушах, я ничего не слышу.

– Понятия не имею! – отвечает парень, указывая на полосу снега среди деревьев. – Нам просто нужно следовать вдоль этого оврага!

Внезапно молния ударяет в ель, растущую на склоне у нас над головами. Я вскрикиваю, а он от неожиданности падает. Наклонившись, ловлю его.

Стиснув зубы, всеми силами пытаюсь помочь ему подняться.

Он надевает капюшон и приобнимает меня, чтобы согреть.

– Погода будет ухудшаться. Нам нужно поставить палатку и переждать!

– Мы не будем возводить палатку с металлическим каркасом на горе во время грозы! – говорю, пятясь назад. – Не останавливайся!

Возглавив путь, веду нас по долине. Я напеваю про себя, перелезая через покрытые снегом валуны, и сжимаю пальцы, стараясь разогнать кровь. Каждый шаг приближает нас к Калебу.

Я боюсь, что с ним случилось что-то плохое. Прошло слишком много времени.

А еще беспокоюсь, что мне захочется убить его за то, что вот так исчез. Как он смеет жить тут, словно ему все безразлично? Плевать, если мы поругаемся. Вообще-то, я даже жду этого. Лишь бы Калеб оказался в коттедже и был жив.

По капюшону начинают барабанить какие-то камешки. Беспорядочно, но сильно. Я поднимаю лицо, и ледяные гранулы молотят по моим щекам.

Опустив голову под натиском стихии, приседаю на корточки.

– Твою мать, это что, шутка какая-то? – рычит Ной.