Досье на Крошку Че

Теперь возьми ключи и принеси из моей машины лекарство. Оно в бардачке, что-то сердце щемит…

— Тришкина сама ездит на машине? — удивилась я.

— Почему нет? — усмехнулся Дегтярев. — Мадам ведет активный образ жизни, ходит в фитнес-клуб, успешно борется с приметами возраста, со спины смотрится лет на тридцать. Кстати, ты обратила внимание, какой у нее молодой голос? Но вернемся к недавним событиям. Далее ситуация развивается так…

Сима бежит на улицу, Лидия хватает ее сумку, вытаскивает оттуда одну розовую перчатку, телефонную книжку, прячет в свой ридикюль и как ни в чем не бывало сидит с улыбкой на лице. Потом, выпив лекарство и пообещав Полуниной выкупить у Димона рукопись, Лидия уезжает.

Ровно в восемь утра, нацепив на голову розово-зелено-синий парик, Лидия входит в квартиру Карякина. Перед ней стоит задача: сначала побеседовать с Димоном, вытряхнуть из него всю информацию, попытаться выяснить правду про кассету, взять рукопись и уйти. Лидия Константиновна два раза покупала молчание Вадима и рассчитывала провернуть то же самое в третий. Но если в прошлые годы Карякин был адекватен, теперь же, похоже, окончательно пропил ум и стал опасен. Димон обречен, Лидия Константиновна на всякий случай отлично подготовилась: в сумке у нее фальшивая водка («технический» спирт), а еще, чтобы полностью отмести от себя подозрения, Лидия бросает в комнате перчатку и телефонную книжку Симы. Она думала так: если ментам в ситуации с паленым спиртным что-то покажется подозрительным, пожалуйста, есть другие улики. Конечно, она перемудрила. Кстати говоря, умного следователя слишком явный след всегда настораживает, но Лидия Константиновна очень торопилась. Потому, наверное, мадам слегка ошиблась и в расцветке парика, ведь у Симы нет прядей, мелированных в розовый цвет.

— Где только Лидия и такой-то раздобыла? — хмыкнула я. — Времени у нее, можно сказать, совсем не имелось.

Дегтярев кивнул.

— Тришкина правильно сообразила: люди обратят внимание на идиотски выкрашенные волосы, и длинными прядями легко прикрыть лицо. Старуха умна, и у нее хорошая память. Она мигом вспоминает, как очень давно Нина, еще будучи женой Игоря, устроила на Масленицу маскарад. Гости пришли в карнавальных костюмах, а сама она нацепила на себя розово-зелено-синий парик. После вечеринки аксессуары убрали на антресоли, а переезжая в Лож-кино, Лидия Константиновна не выбросила пакет, спрятала в чулане.

— Нина… — забормотала я, — парик… О-о-о! Сима-то после нашей второй встречи, когда я подсунула ей в телефон подслушку, звонила Тришкиной. Только сейчас я поняла это! Точно, у Лидии Константиновны парадоксально молодой, звонкий голос. И Полунина не называла ее «Ниной», нет! Она просто говорила что-то вроде: «Нина.., ты вспомнила про Масленицу…».