Дорогая, я не изменю(сь)

– А видела бы ты лицо паренька, который тогда в твоей квартире помогал с люстрой. Ой… – помотала она головой. – Вот уж у кого горе, так горе…

Я представила, что пережил Влад, и чуть не сорвалась позвонить ему. В последний момент остановила себя:

«Нельзя. Как бы я не сочувствовала ему, все равно нельзя. Я должна думать холодной головой. А как только все это закончится, первым делом сообщу ему, что жива».

После поездки в Питер я поняла насколько сильно была важна для него все эти годы после нашего расставания. Тогда в номере он не успел признаться мне в своих чувствах, но за него все сказали глаза.

В памяти остался застывший взгляд Влада, когда я сообщила ему о возможной беременности. Помню, как его губы тронула горькая улыбка, он сжал крепче мои руки, затем медленно отпустил их, и надломленным голосом вымолвил:

– Я рад за тебя, стрекоза.

Я хорошо помнила его состояние после смерти матери, и пока находилась в доме крестной, каждый день молилась, чтобы он и сейчас не натворил глупостей.

Когда судьба хватает тебя за волосы и швыряет прямиком в преисподнюю, открываются глаза на многие вещи. В один момент понимаешь: кто друг, кто враг. Кто любил тебя искренне, всем сердцем, а кто всего лишь притворялся, чтобы расположить тебя к себе и однажды воткнуть нож в спину.

Снимаешь розовые очки и осознаешь, насколько была слепа, живя с деспотом, и в упор не видя того, кто никогда не позволил бы хоть одному волоску упасть с твоей головы.

Наверное, Влад единственный мужчина, не считая моего отца, который относился ко мне как к чему-то очень ценному, важному для него. Берег и любил всем сердцем.

Но это дошло до меня слишком поздно…

* * *Вокруг творилась какая-то вакханалия – я бы и в страшном сне не смогла представить, что однажды окунусь в такое болото.

Я для всех мертва…

Эта мысль сводила с ума и день за днем вгоняла меня в глубокую депрессию. Каждую ночь мне снились кошмары. С наступлением темноты казалось, что Герман вот-вот появится на пороге дома крестной и тогда ни дядя Ваня, ни его ружье меня уже не спасут.

Как бы я не пыталась себя отвлечь, внутри взрывались бомбы: измена мужа, поджог, эти похороны…

Не раз задавалась вопросом: неужели нельзя было как-то иначе?

И тут же отвечала себе на этот вопрос.

А как иначе? Подать на него заявление, от которого не будет никакого толку, выгнать из дома, из фирмы, а потом не жить, а существовать? Что ему стоит попытаться избавиться от меня снова или кого-то нанять. Даже если я успею развестись с ним, и он не будет претендовать на наследство, он может это сделать из мести. Теперь я убедилась: Степанов зверь, он способен на многое.

Глеб Сергеевич приехал только через неделю.