Дорогая, я не изменю(сь)

«Моя стрекоза», – горько улыбнулся я, покрутив в руках стакан с виски.

Поля до сих пор мерещится мне в каждой светловолосой худенькой девушке. И сейчас, глядя на ту блондинку, что сидит спиной ко мне, я представляю ее.

Наша история была как пятибалльный торнадо. Кружило так, что любой потерял бы голову на моем месте."

"Тогда дочь начальника совсем не выглядела зазнайкой. Наоборот, эта девушка была простой, как пять копеек и всех подчиненных ее отца просила обращаться к ней на «ты».

Красивая, хрупкая, нежная. Ее ласковый голос до сих пор звучит в моей голове. Я узнал бы его из тысячи.

Хорошо помню, как мы перешли на «ты» на заднем сиденье джипа Петровича.

Странно, что она вообще обратила на меня внимание.

Тогда у меня был очень непростой жизненный период: долгая болезнь, а затем смерть матери, потеря бизнеса и еще много чего.

Я очень изменился тогда. Внутри как будто поселился зверь – озлобленный на весь мир, который заводился по первому щелчку, от одного косого взгляда или грубого слова. Я был не в силах его контролировать.

И только Поле удавалось усмирить его.

Видя мое состояние, она постоянно старалась чем-то отвлечь: то круиз на теплоходе по Неве, то еще что-нибудь придумывала.

И я почти вылечился.

Казалось…

Пока один дебил в моем дворе не выскочил из машины и не стал орать: «куда прешь, курица?! Глаза разуй, если не видишь, что я здесь паркуюсь».

И уже через секунду я одной ногой был на улице. Но Поля меня остановила.

– Стой! – Она схватила меня за руку и испуганно посмотрела в глаза. – Не надо, умоляю. Я еще не отошла от той драки у супермаркета.

Накануне я сцепился с двумя горами мышц, которые лапали ее взглядом, стоя на крыльце супермаркета. Один поцокал ей вслед и я недолго думая разбил ему «цокалку».

Водила иномарки настойчиво посигналил на весь двор и мигнул фарами. Поля дрожащими руками вцепилась в руль, растерялась: зачем-то включила поворотник, потом – аварийку, через секунду по лобовому стеклу поехали дворники.

– Давай я сяду, – пытаясь потушить в себе желание надрать кое-кому задницу, сказал я, и вышел из машины.

– Долго мне тут стоять? – выкрикнул из окна иномарки тот урод. – Давай поживее убирай свое корыто с дороги! И телку свою ездить научи.

И зверь сорвался с цепи.

А уже через минуту сукин сын лежал на снегу. Без сознания…

– Я не могу так больше, Влад! – в слезах кричала Поля, когда мы вышли от следователя. – Ты очень агрессивный! Ты же… ты… Ты однажды кого-нибудь убьешь, понимаешь это или нет? Нельзя все вопросы решать кулаками. Я просила тебя не влезать больше в драки, и ты дал мне слово! Я не хочу всю жизнь таскаться по судам и просить прощения у жен тех, кого ты покалечил. Я хочу жить спокойно, понимаешь? Нам… – Она опустила взгляд, прерывисто вздохнула. – Нам лучше расстаться.