Дорога в Китеж

Что же касается высказываний, то это после выборов, господа. Для того и Особое совещание при градоначальнике, чтобы высказываться. А сейчас что ж воду в ступе толочь? Приказ получен и будет исполнен.

…Наутро к Воронцову действительно явился помощник околоточного надзирателя с канцелярской книгой под мышкой. Бедняга выглядел совсем замотанным, он обошел уже несколько десятков домов. Пожаловался, что каждому обывателю приходится объяснять, какие такие выборы. Многие пугаются, не желают никого выдвигать, а положено.

– Которые совсем не в понятии, им подсказываем в порядке облегчения. Позаботилось начальство, иначе в срок нипочем бы не управились, – объяснял служивый.

– И кого же вы подсказываете в нашем околотке? – спросил Эжен. Он не очень хорошо знал, кто живет в соседних кварталах, и боялся упустить кого-то достойного.

– А вот, извольте. – Полицейский показал бумагу с печатью. – Велено подсказывать его сиятельство графа Воронцова Е.Н. Почти все соглашаются, с радостью. Знать, хороший человек.

– Это я – Воронцов Е.Н., – слабым голосом произнес Эжен.

«Без Лориса тут не обошлось, – подумал он. – И соглашаются люди не потому что я «хороший человек», а чтобы полиция оставила их в покое».

– Виноват, ваше сиятельство, я в околотке недавно! – вытянулся по струнке полицейский.

Уже на следующий день – через 48 часов после получения приказа – в просторном кабинете градоначальника созвали народных избранников.

Собрание сияло эполетами и звездами – примерно, как при торжественном императорском выходе. Многих Эжен знал в лицо. Люди всё были сановные: командир конной гвардии барон Фредерикс, бывший градоначальник Трепов, свитский генерал граф Дашков и прочие особы примерно того же ранга, притом самых что ни на есть правых взглядов. «Левые» кроме Евгения Николаевича были представлены только милейшим, но совершенно травоядным Гроссманом, председателем «Общества сердоболия».

Единомышленники сели рядом. Гроссман, ради торжественного дня вдевший в бутоньерку белую гвоздику и из-за этого похожий на жениха, шепнул:

– Ничего. Все равно это огромный шаг вперед.

Баранов произнес короткую, кипучую речь, в которой предложил назвать новый представительный орган «Советом двадцати пяти» – по подобию знаменитого учреждения, управлявшего Женевской республикой в прошлом столетии.

– «Республика»! Вы слышали, он сказал «республика»! – жарко прошептал в ухо Гроссман.

Сразу вслед за тем градоначальник пояснил, каких именно решений он ожидает от лучших людей города. Уже и резолюция подготовлена.

Во-первых, предлагалось учредить заставы на всех дорогах к столице, дабы воспрепятствовать проникновению подозрительных лиц.