Дорога

Родислав совершенно недвусмысленно дал ей понять, что… И что ей с этим делать? За одиннадцать лет, которые они прожили после заключения договора, она отвыкла от близости, а за последние пять лет привыкла не хотеть ее и не думать об этом. Ей всего сорок три года… Или уже целых сорок три? Она успела забыть и вкус поцелуев, и ощущение горячих рук на своем теле, и запах мужского дыхания, тот особенный запах, который появляется только в интимной ситуации. Хочет ли она всего этого снова? Нужно ли ей это? Она вспомнила разговор с сестрой, вспомнила ее вопрос: а нужно ли тебе это? И свой ответ: моему телу это не очень нужно, а вот душе – очень. А как сейчас? Любу зазнобило, она повернула кран, сделала воду погорячее. Сейчас тело молчит, оно уже ничего не хочет, а душа рвется к Родиславу и к тому восхитительному ощущению собственной красоты и желанности, которое когда-то щедро дарил ей мальчик из отдела снабжения по имени Олег. Ну и пусть тело молчит, все равно она уступит желанию мужа, раз и он, и ее душа этого хотят."

"Люба отдернула пластиковую штору и посмотрела на себя в зеркало. Родислав наговорил ей сегодня кучу комплиментов, хвалил ее фигуру, грудь, ноги, бедра, но ведь в последние годы он вообще не видел ее без одежды, Люба проявляла деликатность – договор так договор! – и не появлялась на глаза мужа обнаженной, даже в самые жаркие летние месяцы спала в ночных сорочках или пижамках. Родислав просто не представляет себе, что скрывается за тщательно подобранными и хорошо сидящими костюмами, платьями, юбками и брюками. Когда-то полная и высокая грудь обвисла и уже не выглядела такой упругой и соблазнительной, округлый живот покрылся слоем жирка, и на нем стали заметны послеродовые растяжки, на ногах проступила красная сетка мелких сосудов, а под коленками стали заметны синие вены. Как показаться ему в таком непривлекательном виде? Он думает, что Люба за эти одиннадцать лет не изменилась, что она под одеждой такая же, как была когда-то, а на самом деле она постарела и подурнела. Кожа под подбородком и на шее становится дряблой, уже видны глубокие поперечные морщины, которые она старательно прячет за шарфиками, косыночками и высокими воротниками блузок и свитеров. И на внутренней стороне локтей, когда сгибаешь руку, собираются противные мелкие сухие морщинки. Нет, невозможно, чтобы Родислав увидел все это. И дело не только в том, что она стесняется. Дело главным образом в том, что если он действительно сейчас хочет ее, то он хочет другую Любу, придуманную, живущую в его памяти, но в реальности не существующую. Даже если в нем сейчас появилось откровенное желание, то при виде настоящей постаревшей и подурневшей жены это желание мгновенно исчезнет, оставив после себя отчаяние и неловкость.