Дорога

Леля умела носить вещи аккуратно, и все, что отходило к Ларисе, было в прекрасном состоянии, без единой дырочки, чисто выстиранное и выглаженное, будто только что из магазина.

– Ларочка, если я отдаю тебе вещи Лели, это не называется подачкой. Когда рядом растут две девочки, то совершенно нормально, что вещи одной переходят к другой. Представь себе сестер, одна постарше, другая помладше или одна повыше ростом, а другая пониже. То, из чего вырастает одна сестричка, начинает носить другая. И у меня было точно так же: у меня есть старшая сестра, но она маленького роста и худенькая, а я всегда была крупная, высокая, и все время получалось, что мои вещи переходили к ней, хотя она была старше. В этом нет ничего плохого, ничего зазорного. Все люди так живут.

– Значит, мне Леля как сестра? – спросила Лариса, поднимая голову.

«Еще чего не хватало», – подумала Люба, но вслух, разумеется, сказала совсем другое.

– Конечно.

– Тогда почему она меня не любит?

Вопрос застал Любу врасплох. Да, это правда, Леля не любит Ларису, но неужели это так заметно не только самой Любе?

– Почему ты решила, что она тебя не любит? – Она сделала удивленное лицо. – Леля очень хорошо к тебе относится.

– А почему тогда она с мной почти не разговаривает?

– Ларочка, Леля и с нами тоже мало разговаривает. Она просто очень молчаливая девочка, она сочиняет стихи и все время этим занята. Мы с дядей Родиславом не обижаемся на нее, и Коля не обижается. И ты тоже не обижайся, ладно? У нее такой характер.

– Она и играть со мной не хочет, – продолжала жаловаться Лариса."

"– Она не любит играть. Пойми, Ларочка, Леля не играет с тобой не потому, что она тебя не любит. Она вообще ни с кем не играет.

Все это было ложью от первого до последнего слова, но ничего другого Люба в сложившейся ситуации сказать не могла. Леля с удовольствием общалась с родителями и братом, у нее были подружки-одноклассницы, которые часто приходили к ним в дом и с которыми девочка могла подолгу играть в города, рифмы, буриме или еще во что-нибудь. Но если Леле что-то не нравилось, она или уходила к себе, или, если уйти в свою комнату было нельзя, умолкала, и невозможно было вытянуть из нее ни единого слова. Совершенно очевидно, что присутствие Ларисы ей не нравилось, но Леля очень старалась быть вежливой, насколько хватало ее маленьких силенок, и по крайней мере не уходила к себе и произносила хоть какие-то слова. С ее стороны это было настоящим подвигом.

– Но это правда, что мы с ней как сестры? – настойчиво спрашивала Лариса, и Любе пришлось подтвердить это еще раз.