Дорога

Но вы сами подумайте, Татьяна Федоровна, сколько нужно бриллиантов, чтобы получилось на сто миллионов. Их грузовиком не вывезешь. Не верьте вы сплетням.

– Так я ж и не верю, – горячо заговорила Кемарская, – я потому и спрашиваю, ты ж там, наверху, – она ткнула пальцем в сторону потолка, – работаешь, у вас там правду знают. Ты мне скажи по-соседски, по-свойски, а уж я – никому, можешь мне поверить.

– Мне ничего не известно, – вздохнул Родислав. – Следствие только началось, пока еще никто ничего не знает.

– А вот говорят…

Люба поняла, что пора вмешаться, иначе Кемарскую не остановишь.

– Татьяна Федоровна, будете с нами ужинать?

– Ой, вот спасибочки-то, мы с удовольствием, Ларочке так нравится, как ты готовишь, Любочка, у тебя всегда все так вкусно! Ларочка говорит, что ты ее учишь, может, бог даст, я доживу до того дня, когда моя внучечка мне вкусного супчику нальет.

– Пойдемте в комнату, – пригласила Люба, – что мы все в прихожей стоим.

Вчетвером они прекрасно помещались за столом в довольно просторной кухне, но шесть человек могли с комфортом усесться только в комнате, которая теперь была одновременно и гостиной, и спальней Любы и Родислава.

– А где ваша Лелечка? – спросила Кемарская, оглядываясь. – Пусть Ларочка с ней поиграет.

– Сейчас будем ужинать, – сказала Люба. – Какие игры?

Она очень надеялась на то, что Коля поможет разрядить обстановку и займется Ларисой, но сын в последние несколько дней ни в чем предосудительном замечен не был, так что подлизываться ему нужды не было. Он в своей комнате предавался любимому занятию: едва вернувшись, улегся на пол и врубил на полную мощность магнитофон, в котором крутилась пленка с записями «Машины времени». Леля молча помогала накрывать на стол и не обращала на Ларису никакого внимания. Любе откровенно не нравилась старуха Кемарская, но Ларису ей было жалко. В конце концов, ребенок ни в чем не виноват и уж тем более не может отвечать за занудную и настырную бабку.

– Лариса, – позвала она, – пойдем со мной на кухню, я покажу тебе, как надо разогревать сырники, чтобы они не стали жесткими."

"Из кухни Любе были хорошо слышны разговоры в комнате. Кемарскую сегодня потянуло на обсуждение смертей известных людей, и она пыталась вызнать у Родислава подробности, которые, как она полагала, власти скрывают от общественности.

– Вот когда Олег Даль умер, все говорили, что от болезни. А я так думаю, нечисто там дело было. Ведь он же не в Москве умер, а где-то в другом городе…

– В Киеве, – подсказал Родислав. – Но я не вижу связи.

– Да как же, Родислав, связь-то прямая! С чего ему было болеть? Молодой ведь совсем. Поехал, видно, по каким-то делам, за эти дела его и убили, а нам втюхивают, что болел, чтобы про известного актера плохо не подумали.