Дорога особого значения

— Тебя, — спокойным, нарочито безразличным тоном подтвердил Раздабаров.

— Я блатной, — с достоинством произнес вор Подкова. — Я не диверсант и не солдат. У меня другая специальность. Или ты этого не знаешь?

— Я-то знаю, — ответил Раздабаров. — Но вот они думают иначе. Они, понимаешь ли, надеются, что ты согласишься на их уговоры. Потому что ты сидишь в лагере. Срок у тебя долгий. И упекла тебя в лагерь советская власть. Значит, ты на нее в обиде. А коль в обиде, то ты желаешь ей отомстить. Как? Например, взорвать мост или тоннель на Транссибе. И потому уговорить тебя на это проще простого. Плюс к тому же обещанные деньги и документы. Вот такой у них на тебя расчет. Ну, и на всех прочих блатных, конечно же.

— У них — это у кого же? — уточнил Подкова, хотя уже прекрасно понял, о ком идет речь."

"— А ты поразмысли сам, — сказал Лыков. — Кому железная дорога поперек горла? Кто спит и видит, как бы ее взорвать?

— Допустим, это понятно, — сказал Подкова. — Фашисты… Но откуда им взяться здесь, в Сибири? Сюда не долетишь ни на каких самолетах…

— Правильно мыслишь, — сказал Лыков. — Неоткуда им тут взяться. Фашистов нет, а вот их агентам почему бы и не быть? Уж замаскированному-то агенту добраться в здешние края можно. Скажем, под видом какого-нибудь спеца или начальника лагеря. Почему бы и нет?

При словах «начальник лагеря» Подкова поднял голову и внимательно посмотрел вначале на Раздабарова, а затем — на Лыкова. Они оба спокойно выдержали этот испытующий взгляд Подковы.

— Пусть будет так, но я блатной. Я никогда не возьму в руки бомбу, или что там они попытаются мне всучить. Разве они этого не знают?

— Может, и не знают, — сказал Раздабаров. — План-то, похоже, разрабатывали фашисты. Откуда им ведомы все тонкости твоей воровской психологии? А может, и ведомы, кто их знает? Потому-то они и рассчитывают на то, что ты на советскую власть в обиде. А обида плохой советчик. Она делает человека слепым. Даже если этот человек вор в законе. Разве не так?

— Я все равно откажусь! — сказал Подкова. — Да и другие блатные тоже. Мы не воюем против советской власти с бомбами в руках. И если нам кто-то попытается всучить бомбу, то мы ему обоснуем, что и как. Доходчиво разъясним, что мы в этом случае — на стороне советской власти, а не на стороне фашистов. Уж мы подыщем слова, чтобы им все это аргументировать! Кем бы они ни были.

— Хорошие слова ты сейчас сказал, Подкова! — одобрительно произнес Лыков. — Правильные слова. А только… Ты откажешься, а они тут же тебя и ликвидируют.

— Это как же так? — В голосе Подковы послышалось удивление.

— Да вот так, — сказал Афанасий. — Допустим, как того же оперуполномоченного или как-то иначе.