Дорога особого значения

Какое-то время Подкова пребывал в раздумьях. Он не знал, как следует расценивать услышанные слова. Что-то, безусловно, таилось в этих словах, но вот что? Хорошее или плохое?

— Бойкие вы хлопцы! — сказал наконец Подкова. — А скажи-ка мне, Музыкант, вот что. Что, в твоей Польше все блатные такие бойкие? Или только ты один такой?

— Разные попадаются, — развел руками Раздабаров.

— Ну, значит, это лично мне привалило такое счастье, как ты, — сказал Подкова. — Да вы проходите, садитесь. Разговор, как я полагаю, будет долгим.

— А это будет зависеть в том числе и от тебя, — сказал Игнат Подкове. — То есть как ты воспримешь наши слова. Как их расценишь.

— Ну-ну, — только и сказал в ответ Подкова. — Говорите, сынки, что же тут поделать. А я послушаю.

— Скажи нам, Подкова, к тебе уже подходили непонятные людишки насчет побега? — спросил Афанасий.

— А вам-то какое дело? — неопределенно ответил Подкова. — Это я вам должен задавать вопросы, а не вы мне.

— Значит, подходили, — спокойным тоном произнес Лыков. — Ну, а коль подходили, то, я так думаю, в числе прочего вели разговор и о работенке, которую ты должен выполнить, когда выберешься из лагеря. В обмен на деньги и липовые документы, которые будут совсем как настоящие. Был такой намек?"

"На это Подкова и вовсе ничего не ответил, лишь с интересом взглянул на Лыкова и Раздабарова. Он чувствовал, что им есть что сказать. Откуда и какими такими способами они раздобыли то, что хотят сказать, это, конечно, вопрос. Но они что-то знают. Что-то важное, что, так или иначе, скажется и на дальнейшем ходе событий, а значит, и на судьбе самого Подковы.

— Ну, коль ты молчишь, — между тем сказал Игнат, — то, значит, был такой разговор. С нами тоже об этом говорили. Подходил к нам полчаса назад один мутный человечек. И о побеге он нам свистел, и о работе в обмен на деньги и документы… Все, как и тебе. С одной лишь разницей: ты не знаешь, что это за работенка. Ведь не знаешь?

— Кхм, — только и сказал Подкова. Он по-прежнему не понимал, куда клонят его собеседники. А коль не понимал, то и отвечать ему было нечего.

— А вот мы знаем, — сказал на этот раз уже Раздабаров. — С тем к тебе и пришли. Вот смотри, какая в лагере складывается ситуация, и оцени ее. Ну и, конечно, сделай выводы. Итак, в лагере намечается побег. Более того — массовый побег, а то и настоящее восстание. С разоружением охраны, поножовщиной, кровью… Иначе никак. Без этого какой же побег, а тем более восстание. Я правильно излагаю?

— Допустим, — скупо произнес Подкова.

— И организует это восстание какая-то неожиданная, никому непонятная сила, — продолжил Раздабаров, — которая непонятно откуда в лагере и взялась. Но она таки взялась, и это такая сила, которая убивает даже оперуполномоченных и подставляет вместо себя блатных.