Дориан Дарроу: Заговор кукол

Вдруг Персиваль остановился, качнулся, почти выпав из спасительной тени, но тотчас вернулся в нее же. Правая его рука вцепилась в мое плечо, а палец левой указал на ближайший прямоугольник стекла.

Я даже моргнул, решив, что ошибаюсь. Но нет. Черная гладь стекла в багете рамы была свободна ото всяких печатей, и эта ее свободность внушала подозрение.

— Ловушка, — одними губами произнес Персиваль. Я кивнул.

Знать бы, что делать дальше. Отступить? Но я готов был поклясться всеми Ангелами, что это окно — единственный доступный мне путь в дом. Уйти? А как же Эмили?

— Уходим? — спросил Персиваль, как мне показалось, без особой надежды на согласие.

Он поправил зубами перчатки из буйволиной кожи, поднял воротник, прикрывая широкую полосу клепаного железа, больше похожую на ошейник, чем на настоящее "стальное горло", и сказал:

— Ну давай. Лезь. Я следом. Прыгнешь и на пол сразу. И в угол. Если кто будет — бей и так, чтоб отключить.

— Все "если" — на потом.

В данный момент наставления моего нечаянного соучастника показались мне совсем не такими забавными, как прежде.

Я подходил к окну, как греки подходили к Трое. Сердце бешено стучало, требуя действия. Разум умолял об осторожности. Низменные инстинкты уговаривали убраться подальше от этого места.

Приоткрытые ставни — и почему я не удивлен? Чернота за ними. Сколько ни вглядывайся — все равно чернота. Дыхание Персиваля щекочет шею. Палец, упертый между лопатками, подталкивает. Мне кажется, что человек сейчас смеется над моей слабостью, но я готов простить этот смех.

Я действительно слаб.

Створки беззвучно распахнулись, и я, вцепившись в жесткое ребро подоконника, подпрыгнул, замер на долю мгновенья, пытаясь разглядеть хоть что-то, и нырнул в комнату. Ковер смягчил падение, острый угол шкафа вписался в плечо, разворачивая. Что-то звякнуло, полетело, мелко дребезжа. Затихло.

Персиваль перевалился огромной тенью, которая тотчас растворилось в родительской темноте. Я слышал его дыхание, обонял его запах — острый и резкий, почти заглушивший другой, куда более опасный аромат. Он щекотал ноздри, дразнясь и ускользая.

Он требовал внимания и…

Черным щитом на окно упала заслонка, и в тот же миг раздалось шипение.

— Твою мать, — сказал Персиваль в полный голос.

Миндаль. Тертый миндаль и немножечко серы. И третья компонента, от которой в горле стало сухо и горько.

Если нам позволят уйти. Они не идиоты, в отличие от меня. Ведь предупреждал же Персиваль… и теперь на моей совести будет и его труп. Два трупа, считая собственный. И еще Эмили…

Воздух со вкусом миндаля. Мутит.

Дверь найти. Быстрее. Вот. Руки шарят по полотну. Дергают ручку. Заперто. Конечно, заперто. На что я рассчитывал?

Выбить. Выбраться. Немедленно.

Персиваль, отодвинув меня в сторону, пнул дверь. Бесполезно.