Дориан Дарроу: Заговор кукол

Эмили, деточка моя, ты же еще слишком слаба! Ты так впечатлительна…

— Не настолько впечатлительна, чтобы отклонить приглашение будущей княгини.

Стоять на полу холодно, а Мэри, глупая курица, не спешит подать домашние туфли и уж тем более платье. Надеется, что Эмили никуда не поедет? Ну уж нет!

Почему? Просто. Так надо. И правильно.

— Как я найду себе мужа, если буду прятаться здесь? Или ты думаешь, что женихи сами проложат сюда дорогу? — Эмили подошла к туалетному столику и, присев на пуф, взглянула на свое отражение. Обыкновенное. И как тетушка не понимает, что в этом вся беда?

— Посмотри. Я не слишком красива. Я не слишком богата. Я не слишком знатна. Я одна из многих дебютанток, которые съезжаются в Сити каждый год.

Боже мой, ну почему тетка такая дура? Кому нужно очарование? Лишь тому, кому нечего больше предложить.

— Я не хочу остаться старой девой, тетя.

Как вы. Не сказано, но ясно. Неприятно. Двойственно, как будто… как будто кто-то другой — сверчок внутри? — думал это за Эмили.

— Ольга просто хочет помочь мне. И я приму эту помощь.

Сверчок внутри радостно застрекотал, заглушая тетушкин ответ. Да и какое Эмили дело до тетушки? Никакого. Эмили главная.

Эмили точно знает, что нужно делать.

Скальпель, коснувшись кожи, замер, затем резко и как-то нервно скользнул вдоль позвоночника. Тончайшая линия разреза набухла кровью, темные струйки которой расчертили кожу, чтобы увязнуть в мягком пухе копры.

Скальпель же, достигнув ягодиц, прочертил изящный полукруг и двинулся вверх, к шее. Второй разрез лег параллелью первому.

Женщина на столе даже не шелохнулась, и хирурга это вполне устраивало. Кинув скальпель в оцинкованный лоток, он взял в руки нечто, весьма напоминающее змеиный язык. Концы инструмента загибались двумя острыми крючками.

Они легко вошли в кожу. Сели. Потянули, отделяя кровавый лоскут.

Его хирург отправил в ведро, стоявшее под столом.

Фло отвернулась. Все-таки ей было слегка не по себе. Нет, конечно, раскаиваться она не раскаивалась — глупости какие! — просто мерзостно это. И грязно. А пол отмывать придется ей, и хорошенько отмывать, потому как он грязи не любит.

Что до Сью, то она все равно б померла. Может быть даже завтра. Или послезавтра. Или на той неделе. На улице помереть легче легкого. Тут или перо в бок, или камень в затылок, или удавку на шею. А если люди побрезгуют трогать, то сифилис не пощадит.

Язык сменили тончайшие иглы на ручках из слоновой кости. Орудовал он ловко. Воткнул, повернул и рука Сью повернулась. Или нога дернулась. Или…

— Подай, — он указал на флакон с белесой крупой внутри. На соль похожа, только пахнет иначе. Фло подала, сама удивляясь, отчего руки дрожат.

Пара крупинок на широком языке шпателя. Падают, словно снежинки в черные гнезда ран. Шипят, прижигая.