Дориан Дарроу: Заговор кукол

И зло бывает милосердным.

Она смотрит в потерянную душу, и взгляд ее — клеймо.

— Пожалуйста. Спаси. Ты можешь.

Она отворачивается и идет к столу. Идет по крови, которой море, но словно по воде. И рябь стирает божественные следы.

Богиня, наклонившись, проводит руками по волосам Дорри, вторая пара ныряет в грудь, вытаскивая сердце. Сжимаются украшенные перстнями пальцы и разжимаются.

Губы прилипают к губам.

Кровь мешается с кровью.

Sa etan panca pasun apsyat —

purusam, as'vam, gam, avim, ajam…

Славься, Кали чудотворная!

— Ты мой, — напоминает она, возвращая бьющееся сердце в грудь. — Помни.

Да о таком забудешь разве?

Ее прощальная улыбка прекрасна.

— …чтобы эта идиотская придумка сработала? Да я скорее в чудо поверю! Ульрик, лежите, вы тоже потеряли немало крови. Думаю, следует послать кого-нибудь в лавку. А наш друг совсем расклеился. Господи, Фэйр, да он плачет! Вот уж никогда бы не подумал, что подобные особи столь эмоциональны…

Напиться бы. До беспамятства.

Или просто посидеть где-нибудь.

Минди пришла в себя от резкой вони, и отмахнулась, выбивая из рук Уолтера Баксли флакон с нюхательной солью. Флакон покатился, рассыпая мерзопакостное содержимое по полу, а Баксли понурился.

Интересненько, а он откуда здесь взялся?

И где это "здесь" находится?

В голове сумятица-сумятица, как в папенькином гардеробе, только вот никто не придет порядки наводить. Жаль. И гудение это еще, будто Минди шмеля проглотила.

Она закрыла глаза, сосчитала до десяти и снова открыла. Ничегошеньки не изменилось.

Уолтер Баксли играл с золоченой крышкой от часов, и цепочка свешивалась между пальцев хвостом дохлой крысы. За спиной Баксли виднелась стена и край окошка, мелкого и какого-то грязного.

— Вам лучше будет лежать, Минди, — сказал Баксли, когда Минди попыталась сесть. Вот уж нет! Должна же она понять, где находится и что вообще случилось!

Уолтер не стал упрямиться, протянул руку и поддержал.

Определенно, в комнате. Крохотной такой комнате и очень скудно обставленной. Кровать. Стул. Столик с кувшином и тазом для умывания. Ночной горшок, задетый случайно ногой, звякнул, как…

Минди не помнила. Пнула еще разок. Прислушалась. Вздохнула.

— Больница святой Бригитты.

В больницах Минди отродясь не бывала.

— И боюсь, что именно мое непозволительное поведение стало причиной тех крайне неосмотрительных поступков, которые в конечном результате привели вас сюда.

Она что, в обморок грохнулась?

Руку жжет. Минди с удивлением поглядела на красное пятнышко, потрогала и хотела ногтем поскрести, но Уолтер не позволил.

Пальцы у него холодные и сухие, как шкура медянки. И глаза такие же, холодные, сердитые.