Дориан Дарроу: Заговор кукол

Совсем все непонятненько!

— И я надеюсь, что вы примете мои извинения и заверения в том, что… — он откашлялся, дернул воротничок рубашки, ослабляя узел шейного платка. — В том, что я не стану принуждать вас к браку даже…

— Что даже? — поинтересовалась Минди, заворожено уставившись на россыпь красных пятнышек на рубашке и сюртуке Уолтера.

Кровь? Его ранило? Или кого-то другого ранило?

— Даже с учетом ситуации.

— Я ничего не помню, — призналась Минди. — Совсем ничего.

— Что ж… — диск выскользнул из пальцев, но Уолтер ловко поймал его левой рукой. — Иногда это счастье.

Для кого как. Вот Минди дыра в голове нервировала почти также, как сам Баксли, слишком уж отличный от себя прежнего.

Это она помнила. И то, что веером его хотела приложить. И то, что из дому сбежала. А потом вот раз и пустота. Только звякает в голове что-то, как будто кто-то в ней по ведру лупит. И ведро это качается, выплескивает красное-вязкое на глаза.

— Вы — неосмотрительны. Вы потерялись. Перенервничали и… попали сюда.

Лжет. Красиво, почти также, как прежде, когда в саду разговаривал, только сочинил бы иную историю: что-что, а нервишки у Минди крепкими будут.

— Леди Фаренхорт весьма расстроилась.

— У вас руки в крови.

— Что? Ах это… просто пришлось провести одну операцию.

— Да. Хотя это и странно. За сегодняшний день случилось много странного. Но главное, я нашел вас.

Если он встанет на одно колено и опять запоет про женитьбу, Минди точно чем-нибудь тяжеленьким приложит.

— Вы разрешите навестить вас?

Разрешит, конечно. Должна же она узнать правду!

— …безусловно, я всецело разделяю ваши гнев и возмущение…

Лорд Фэйр сидел боком к камину. Сполохи пламени скользили по правой стороне лица, левая же пряталась в тени, и массивный нос служил границей между ними. Ульрик смотрел на нос и еще на брови, куда угодно, лишь бы не в глаза.

Ведь если ты смотришь в кого-то, то кто-то смотрит в тебя. И как знать, что он увидит?

— …однако обстоятельства дела таковы, что при всем моем желании, я не позволю…

Вялые губы выплевывают слова. Прыгает кадык над шейным платком, узел и складки которого по-прежнему совершенны.

Будто не было вызова и краткого допроса, что прервался столь же неожиданно, как и начался.

Не было сумасшедшей скачки, во время которой Ульрик пытался понять, что происходит, но от его вопросов отмахивались.

Не было подвала. Безумца с девицей на плече.

Выстрела и пули, вошедшей в старый камень больничной стены в миллиметре над головой гиганта. А взъерошенный ворон на его плече не кричал:

— …и вы должны радоваться…

Ульрик пытался радоваться, как пытался слушать лорда Фэйра. Впрочем, первое, в отличие от второго, было необязательно.

Внутри холодно.